И тут в гостиную вошёл Роман Крик. Ева тут же к нему подошла и они обнялись. Выглядел Крик замечательно. В джинсах и тенниске, его спортивная фигура выглядела эффектно. К тому же он сделал современную короткую стрижку, которая сделала его неузнаваемым. Джил заметила, что Ева гордится им, да и Роман тоже смотрел на неё счастливыми глазами.
— Тебе понравилась баня Глеба? — Спросила его Ева и тот кивнул.
— Очень, дорогая. Глеб, у тебя прекрасная баня. Современная. Хорошая внутренняя отделка деревом. Я растопил её и примерно через полчаса в ней можно париться. Кто первый? — Тут он заметил Джил, которая встала с колен Лео, и сделала шаг к нему.
— О, ты, наверное, Джил, то есть Джульетта? Привет. — Сказал он, пожимая с улыбкой ей руку. — Я Роман… Роман Крик. — Он посмотрел на Мимозу и протянул руку ей.
Джил смотрела на Романа, как он пожимал руку Мимозе, и улыбался ей, и не могла поверить в то, что перед ней Роман Крик! Это был совсем другой человек. Его голос стал тихим, поведение — скромным, даже взгляд его изменился. Но, разве это возможно? Они не виделись дней десять со дня праздника Нептуна. И такая перемена?! Вывод один: или Роман действительно любит Еву, или он отличный артист?
Все решили, что в баню первыми пойдут девушки, и когда они ушли, Глеб и Лео вопросительно посмотрели на Крика.
— Не смотрите на меня так. — Тут же ответил он. — Я понятия не имел, что Ева твоя сестра, Глеб. Но… я люблю её.
— А ты ли это? — Сказал Лео. — По-моему перед нами совсем другой человек. Оказывается, что ты «двуликий Янус», Рома?
— Нет, я просто не могу быть другим с Евой, и не знаю почему. — Она раскинул руки в стороны и слегка пожал плечами. — Она делает меня другим. Рядом с ней я «дурею», что ли, друзья мои? Во мне «просыпается» другой человек. Мне хочется её оберегать от всех её сумасбродных мыслей, хочется следить за каждым её движением и … предугадывать её желания. Она любит белые розы, и … я их ей дарю..
— Целую машину? — Удивился Глеб. — И куда ты их потом дел, отвезя Еву в отель?
— Я делаю ремонт в своём доме к её приезду. Уничтожаю, так сказать, свою прошлую жизнь. Но вот … не успел. Но от вас мы поедем в наш дом. Мне обещали, что сегодня всё закончат. Розы ждут Еву в моём доме…
Лео слушал Крика, и не верил своим ушам.
— Значит, мы уже и друзья твои? — Сказал он и обратился к Глебу. — Как тебе ново испечённый будущий родственник, Глеб? Ты ему веришь?
Глеб мотнул головой и ответил. — Я ему не верю, но я знаю свою сестру. Она ломала парней, как палку и выбрасывала на улицу, так что… тебе, Рома, можно и посочувствовать. Возможно, что она и тебя… сломала? Но это ваше дело. Если Еве с тобой будет хорошо, то ты мне друг, а, если… то… не обессудь. Изувечим. Но меня одно сейчас беспокоит. — Он посмотрел на Лео, а затем на Крика. — И Ева и Джил, они очень похожи друг на друга? Я не могу понять, почему, ведь раньше Ева была другой. Я помню её лицо, и за два года, что я её не видел, она не могла так измениться. Что произошло с ней, Роман?
Роман смутился и неохотно заговорил. — Она сделал себе пластику лица, Глеб.
— Что? — В один голос проговорили Глеб и Лео.
— Она упала в море во время регаты… два года назад. Мы там и познакомились. Но ей парусом повредили половину лица и нос.
Глеб с силой стукнул кулаком по стене. — Я так и знал, что она врёт. — Со злостью сказал он. — Её, видите ли, слегка стукнуло по уху… Пусть только выйдет из бани, я ей вторую половину лица …
— Глеб, у неё было три операции. — Тихо сказал Роман. — Так, что не стоит больше испытывать ей боли, хотя бы от тебя. Я два раза летал к ней на операцию. Третий раз она мне это запретила.
Глеб и Лео переглянулись, и Лео сказал. — Я уже не уверен, что передо мной Роман Крик, тот Крик, которого мы все знаем, задиристый, наглый и самовлюблённый.
— Я был таким… раньше, после Джил. — Он смущённо посмотрел на Лео. — А затем я познакомился с Евой и она стала меня менять. С каждой её операцией… я изменялся. А после третьей операции, изменился окончательно. — Он положил ладонь на предплечье Глеба и сказал. — Глеб, на этой операции у неё остановилось сердце. Когда она мне об этом рассказала, то я понял, что не могу быть больше прежним Криком. Да и рядом с ней, я себя чувствовал другим, а теперь и стал им. Можешь верить мне, а можешь и не верить, но… я другой. Меня изменила Ева своей силой и любовью.
Глеб сел на табурет и запустил обе руки себе в волосы. Он помассировал свои виски, затем причесал волосы пятернёй и спросил. — Когда была эта операция?
— Прошло уже полгода. Даже в таком состоянии, Ева сумела защитить диплом и вернулась ко мне. Я не откажусь от неё, Глеб. Вы, конечно, можете её всё рассказать обо мне, но… Я прошу вас этого не делать. Ей будет больно… Мы искренне любим друг друга…