— Как же ты понимаешь ее? — в докторе нарастало любопытство. — Она же почти ничего не говорит.
— Как бы не так! — горячо возразил парень. — Говорит и почти все понимает... Вот только слова произносит сами по себе, не связывает их в предложение... — от нежной улыбки его глаза посветлели.. — Это ничего, я все равно ее понимаю.
— Хотите, я с вами пойду? — вдруг предложил бессмертный.
— Спасибо, но мы лучше сами, что мы маленькие, что ли...
Ардей исчез из поселения незаметно, только трое ощутили его отсутствие: Люба, Анна и доктор. За день от отъезда он открыл каналы связи и предупредил Анну, что ей следует срочно принести малыша для операции, она тут же отправилась в больницу, оставив Монтею на Анри. Алексей, находившийся на обычном месте в смотровой и готовившийся к донорскому дню, коротко, даже не оборачиваясь, сказал ей, чтобы она поднималась в операционную. Как ни была взволнована Анна, но мысли Любы считала почти мгновенно, в таком замкнутом пространстве они звучали слишком громко, чтобы их можно было игнорировать, и она поднималась на второй этаж под аккомпанемент ее радости и смятения. Ардей стоял в дверях операционной, он понимал, что она знает об их близости, но никоим образом не проявила это. Да и нужно ли было что-то говорить в этой ситуации? Ведь Анна не случайно сообщила подруге о скором отъезде высшего, подтолкнув ее тем самым к принятию решения, и когда на следующий день медсестра сообщила, что Люба заболела, и доктор поместил ее в изолятор, стало ясно, какой выбор она сделала для себя.
— Давай ребенка. — вердей протянул руки. — Операция займет не более пятнадцати минут, потом в течение часа, я понаблюдаю за ним, и вы сможете возвратиться домой. Рекомендации по уходу я дам, да ты и сама сможешь залечить возможные осложнения.
— А они могут быть? — обеспокоилась девушка.
— Сказать трудно, как его организм отреагирует. Но так как он гибрид, скорее всего, операцию перенесет спокойно, запас прочности у него больше, чем у человеческого детеныша. — и он закрыл дверь в операционную.
Анна постояла несколько минут, прислушиваясь к звукам, но так как все было тихо, она пошла к подруге. Люба сидела на кровати в изоляторе, но больной не выглядела, глаза мягко блестели, на щеках проступил румянец, волосы, рассыпанные по плечам, служили своеобразной рамкой для ее похорошевшего лица. «Вот что значит любить и быть любимой», — мелькнуло в голове у девушки, улыбаясь, она подошла к подруге.
— Как же ты прикидываешься больной с таким цветущим видом? — спросила она, в шутку осуждающе качая головой.
Женщина приложила обе руки к горевшим щекам и усмехнулась.
— Ко мне никого не допускают. Еду баба Галя оставляет внизу, Алексей ее молча приносит и все... — она глубоко вздохнула. — Мне так неудобно перед ним, наверное, думает, что я какая-нибудь распутница.
— Ну уж нет... Не обольщайся, ты на нее никак не тянешь. — смеясь, заметила Анна. — А вот то, что ты счастлива, этого никак не скрыть. Значит, все-таки решилась...
— Разве не для этого ты предупредила меня об его отъезде? — усмехнулась подруга.
— Мне хотелось подтолкнуть тебя либо в ту, либо в другую сторону. — призналась она. — Ты стояла на перепутье и все никак не могла решиться. Надеюсь, не жалеешь о сделанном?
Люба энергично замотала головой, отрицая такое нелепое предположение.
— Ты что! Когда я обнимаю его, мое сердце замирает и здесь — она показала на район солнечного сплетения, — что-то так сладко сжимается. Я любила покойного мужа, но таких чувств и ощущений не знала.
— Но ведь ты никогда не увидишь его больше. Ты понимаешь? Тебе придется теперь с этим жить и, вероятно, никакого другого мужчины в твоей жизни уже не будет. — девушка с участием смотрела на внезапно поникшую женщину. — Не с твоим характером.
— Пусть так... Разве нужен мне будет кто-то после такого? Сколько мне осталось, стану жить воспоминаниями. — она взяла руку подруги. — Хорошо, что хоть с тобой смогу поговорить и, возможно, какие-нибудь новости получить о нем через тебя. — Люба с надеждой взглянула на нее. — Может, ты сможешь с ним связываться, как вы это делаете...
Анне не хотелось ее разочаровывать, но и лгать, означало бы давать влюбленной женщине, неоправданную, ложную надежду.
— Если он сам захочет выйти со мной на связь ‒ конечно. Но это при условии, что его не отправят домой.
— Я понимаю... — закивала Люба. — Я все понимаю и не питаю никаких иллюзий. — улыбнулась и сменила тему разговора. — Ты своего младшенького принесла на операцию?
— Младшенького? — девушка улыбнулась ей в ответ. — Да, Ардей заверил, что все пройдет нормально. Организм гибрида более устойчив к внешним воздействиям. — взглянула на часы. — Операция, должно быть, уже закончилась, но Ардей сказал, что ребенок должен оставаться под наблюдением в течение часа. Пойду сменю его, не стану воровать у тебя время, которое вы можете провести вместе.