Когда-то он состоял в комиссии, разбиравшей случаи нарушения вердеями строго регламентированных правил поведения, речь шла о запрете на сексуальные отношения с представителями низших рас. Тогда Ардей, недоумевая, честно пытался разобраться в причинах поступка своего хорошего знакомого, он искал ему оправдание, желая смягчить наказание.
— Зачем ты пошел на это? Отличный специалист, уважаемый член общества, ты же знал, что обрекаешь себя на порицание. Разве это стоило того?
Его знакомый улыбнулся.
— Может, ты и не поймешь, но я скажу тебе одно: наша раса далеко продвинулась в своем развитии, заплатив, как мне кажется, одним из главных аспектов в жизни любого дышащего существа: чувствами вообще и к женщине в частности.
Ардей помнил, что тогда просто снисходительно усмехнулся.
— Ты говоришь очевидную нелепость. Мы тоже влюбляемся, заводим семьи и рожаем детей.
— Да, все так... Но я не об этом сейчас говорю. Все так предсказуемо, упорядочено, все... — он замялся, и выражение страдания появилось на лице. — Нет, ты не поймешь... Она обвилась вокруг меня, как растение-компаньон обвивает ствол дерева, не отодрать, только вырвать с корнем. Я не мог противостоять ее животному магнетизму, ее безрассудству, ее желанию спариться, которым она буквально окутала меня... Я дышать не мог... Не устоял, не нашел в себе достаточно сил противиться огню, пожиравшему мои чресла... — он поднял на Ардея глаза, сверкавшие, как угли. — Я слышал, такое с нами случается. Не желал, чтобы это произошло со мной... Но не жалею...Нет...
Обвиняемый говорил с такой страстью, что высшему стало неловко.
— А если ты зачал дитя? Ты об этом подумал? Разве ты не знаешь, какой строгий запрет на это существует?
— Разве мы не делаем гибридов? — парировал тот.
— Это не одно и тоже. Все гибриды находятся под строгим контролем.
— Ну и пусть... — нарушивший правило произнес фразу, которую Ардей не понял. — А я хотел бы, чтобы от этого сумасшествия осталось что-то живое, как память для Вселенной о том, что мы с ней были. — и его лицо осветила дерзкая улыбка.
Удивленный такой неадекватной ‒ так он думал тогда ‒ реакцией своего собрата, он при голосовании выступил против наказания, мотивируя тем, что длительное пребывание на земле болезненно отразилось на организме подсудимого, и его следовало бы обследовать и подвергнуть очищению, избавив от наказания ввиду того, что инфицированный не мог отвечать за свои поступки.
А какое объяснение даст теперь он сам, какие доводы приведет, и найдется ли желающий попытаться его понять?
Как ни торопился Алексей-младший связать себя узами брака с Мырой, но ему пришлось ждать около месяца по причине отсутствия места в семейных домах, их было всего два, и на данный момент все комнаты оказались заняты. Понимая, что количество людей, решивших создать семью, будет только возрастать, Ростислав принял решение подготовить к заселению еще один дом, но для этого требовалось устранить недоделки, оставленные при строительстве, а это, в свою очередь, требовало материалов, рабочих рук и времени.
Очень остро вставал и другой вопрос, беспокоивший лидера и всю коммуну: больные шли на поправку и хотели знать свою дальнейшую судьбу, некоторые готовились к возврату в родные края, другие по разным причинам выражали желание остаться. Карантинную зону от поселка отделяли два заграждения ‒ невысокий глухой забор и на расстоянии двух метров от него высокая, прочная металлическая сетка. По мере выздоровления доктор разрешал пациентам выходить на улицу на строго определенное время, и они могли гулять по этой двухметровой дорожке, наблюдая за жизнь поселенцев, многих из которых уже знали не только в лицо, но и по именам. Неспешное, отлаженное существование в колонии, комфортные условия проживания с отоплением, холодной и горячей водой, были для многих щемящим воспоминанием об удобствах прежней жизни. Заманчиво выглядел и другой аспект ‒ питание, не нужно было ломать голову в поисках пищи, здесь кормили по часам, профессиональный повар готовил разнообразные и вкусные блюда из выращиваемых на месте продуктов. Кроме того, здесь жила целительница, которая по слухам могла вернуть к жизни любого умирающего человека. Поэтому выздоравливающие, желавшие остаться, настойчиво интересовались этой возможностью, их не смущали ни правила проживания на одной территории с вампирами, ни донорские дни, о которых их уже успели оповестить другие больные, дело доходило и до жарких диспутах на эту тему.