Через день, он принес лидеру список выздоравливающих пациентов, изъявивших желание остаться, Ростислав быстро пробежал его глазами.
— Если никто из наших смертных не уйдет из колонии, дополнительно сможем принять не более десяти человек . Здесь только мужчины. А что станем делать с женщинами и детьми? — он еще раз пробежал список глазами и накрыл его ладонью. — Алексей, я полагаю, никакая опасность в виде инфекции или смердящих этим людям уже не угрожает. Начиная с завтрашнего дня, отправляй домой всех желающих, их, судя по всему, наберется больше половины. Уйдя, они значительно облегчат нам жизнь.
Вампир согласно кивнул.
— А что скажем оставшимся?
— Ничего... В данный момент мы ничего не можем им сказать. Все станет ясно после проведения собрания, ждем решения наших поселенцев, когда они определятся, тогда и станет ясно, какое количество новичков мы сможем забрать. — он постучал согнутым пальцем по бумаге, лежавшей на столе. — Нам следует также помнить о донорском дне, питательной субстанции для нас должно быть достаточно. То есть количество взрослых теплокровок, способных сдавать кровь, не должно быть меньше сорока пяти человек, ведь ограничения по забору сохранятся в прежнем объеме. Если к ним добавить оставшихся детей, беременных и пожилых, общее количество, которое мы способны прокормить колеблется от шестидесяти до шестидесяти пяти человек.
— Я понял. — ответил Алексей. — Никаких надежд я им не давал, более того, принес правила проживания, предложив внимательно их изучить и принять окончательное решение. Видите в списке несколько фамилий вычеркнуто, это означает, что кто-то передумал.
— Я обратил внимание, хорошо, что такая мысль пришла тебе в голову. — он улыбнулся. — Будем ждать решения смертных и обдумывать, какой коллегиальный орган управления с активным участием людей мы должны будем внедрять в жизнь.
Доктор бросил на него заинтересованный взгляд.
— А Анне говорили об этом?
— Мне не обязательно говорить, чтобы поставить ее в известность. Конечно, она в курсе и даже готова представить на наше обсуждение кое-какие идеи. Нам очень повезло, что Анри принес к нам это необыкновенное создание. Если честно, она сделала для людей ничуть не меньше нас, если не больше, главное, они остались живы благодаря ее заступничеству.
***
¹ франц. - Черт возьми.
² франц. - Дурной пример заразителен.
³ франц. - Анна... Супруга моя возлюбленная.
Глава 22.
Прошел почти месяц с тех пор, как Ардей покинул поселение... В день отъезда, утром он сдержанно простился с Любой в больнице, сказав, что она должна оставаться там до вечера, чтобы не вызвать подозрения у окружающих. Но она не могла сидеть в комнате, в которой провела с ним последние дни, зная, что вердей находится в поселении последние минуты и слыша, как он прощается с Алексеем и Анной. Женщина хотела хоть издали еще раз взглянуть на него и попыталась перейти в одно из помещений, окна которого выходили на улицу. Она торкнулась в несколько дверей, одна, к счастью, оказалась открытой, и бросившись к окну, Люба увидела Ардея, стоявшего на обочине главной улицы в своем неизменном мерцающем комбинезоне, он смотрел на окна больницы, зная, что в этот момент земная женщина прилипла к окну и жадно следит за ним глазами полными слез. Как обычно, он читал ее мысли и, когда она прошептала: «Я люблю тебя», улыбнулся и качнул головой, потом внезапно столп света окутал его фигуру, и высший исчез, оставив ее наедине с воспоминаниями. Все эти дни Люба готовила себя к его отъезду, но в эту минуту оглушенная потерей, она медленно вернулась в его бывшую комнату, легла на кровать, где они спали вместе, и зарылась лицом в подушку, еще хранившую его запах. Боль скрутила тело, женщина свернулась в клубок и тихо заревела, горько, безутешно и долго не могла остановиться. Услышала, как дверь приоткрылась, Анна вошла, присела на кровать у нее в ногах и молча протянула ей сильно пахнущую жидкость в маленьком стаканчике.
— Выпей, тебе нужно успокоиться. Он попросил меня не оставлять тебя сегодня одну, я посижу с тобой, а потом мы вместе пойдем к нам.
Люба попыталась улыбнуться, но вышло жалко.
— Спасибо... Но мне лучше вернуться домой. Я совсем не в том настроении, чтобы кому-то составить компанию, а смотреть на мое унылое лицо вредно для здоровья.
— Ты шутишь, и это хороший знак. — девушка взяла ее руку, безвольно лежавшую на колене. — Знаешь, раньше, до того, как я уехала на их станцию, я могла отсюда разговаривать с вердеями, а они со мной, теперь ‒ не знаю. Если станет совсем невмоготу, ты разговаривай с ним, возможно, он и услышит тебя, вот только его ответов ты не получишь.