— Как будто ты об этом знаешь больше меня. — усмехнулась девочка.
— Твоя мама права. — вступила в разговор Анна. — Я не хотела такой судьбы и своей дочери ее не пожелала бы.
— Отойдите, Аня, дай обниму! — поселенцы расступились, освобождая путь шеф-повару, за ней следовала баба Галя с мокрыми от слез глазами. Опередив подругу, она прижала ее к себе.
— Детка моя, когда же придет конец этим напастям! Ведь замучили тебя совсем, теперь еще и штуку эту выжгли на руке. Господи, и за что тебе такие муки! — женщина плакала и шумно сморкалась, Монтея, хмурясь наблюдала за всеми, обняв мать за шею.
Анна не успела ответить, как Мыра в своем свадебном платье, плача, уткнулась ей в плечо, рядом Алексей-младший растерянно переминался с ноги на ногу, не зная, как поступить.
— Я думать, ты умрешь. — всхлипывала Мыра. — Я так испугаться.
У Анны в глазах стояли слезы. — Баба Галя, Мыра, перестаньте плакать, иначе я сама сейчас зареву.
— Да что вы в самом деле! — раздался голос Веры Константиновны. — Она еще не оправилась от случившегося, а вы ее душите. Галина, хочешь плакать, отойди в сторонку и реви всласть. Мыра, а тебе здесь вообще делать нечего. — она взглянула на новоиспеченного мужа. — А ты чего стоишь, уши развесил! Мужик ты или нет? Бери свою жену и тащи в дом, нечего тут нюни распускать, там найдете чем заняться. — женщина по-матерински погладила Анну по голове. — Иди-ка тоже в дом, ты же знаешь, народ сейчас будет обсуждать эту историю по минутам. Ну, так им делать нечем, пусть развлекаются. Анри, — обратилась она к вампиру, не спускавшему глаз с жены и дочери, — уведи ее, иначе они тут до вечера ее продержат.
Анри кивнул, принял от Любы коляску с мирно спавшим крикуном и, обняв Анну за талию, повернул к дому.
Шеф-повар вздохнула, глядя им вслед и украдкой перекрестила девушку, пробормотав.
— Вот же напасть на девчонку... Удивляюсь сколько в ней силы, другая давно бы уже сломалась.
— Я тоже об этом подумала. — прошептала Люба.
Вера Константиновна взглянула на нее.
— Ты, мать моя, чего-то больна бледная. Испугалась небось, когда эти морды тебя окружили?
— Есть такое... — согласилась женщина. — Но Анна казалась такой уверенной в себе и спокойной, что я подумала о благополучном исходе дела.
Повар скептически поджала губы.
— Как знать... Их ведь больше было... Если бы та прозрачная начальница не появилась, неизвестно, как бы все обернулось. — заметила, что Люба зябко повела плечами, и обеспокоилась. — Ты вот что... Иди-ка тоже к себе, тебе, как пострадавшей, отдых полагается. Если хочешь, я ужин тебе на дом пришлю. — она заботливо взяла женщину под руку и, почувствовав ее дрожь, заволновалась еще сильнее. — Да, ты дрожишь вся! В твоем положении только этого еще не хватало. Хочешь, доктора позову?
— Нет, мне просто нужно лечь и согреться. — Люба отрицательно замотала головой.
Вера Константиновна проводила ее в комнату и уложила, заботливо укрыв двумя одеялами, она решила остаться, пока женщина не заснет, но через пару минут заметила, как желтый диск, просочился сквозь окно, медленно плывя, он завис над кроватью, набирая скорость, стал крутиться вокруг своей оси и вскоре превратился в едва различимое пятно. Люба вздохнула, черты лица обмякли, и она ровно задышала.
— Ну и ладно... — прошептала пожилая женщина. — Вот и хорошо... Молодец Анна, нашла время и о подруге подумать.
В своем доме Анна облегченно вздохнула, убедившись, что Люба успокоилась, волнения, пережитые ею, могли плохо сказаться на зарождавшихся жизнях. Вернувшись домой, супруги не стали обсуждать случившееся, ни он, ни она не могли подобрать нужных слов, да они были бы лишними, ведь произошедшее Анри видел своими глазами и дополнительные комментарии никому не требовались. Оба молча занялись детьми, Анри разогрел пюре и кормил дочь, в то время, как Анна подмывала и переодевала Кадо, он активно сучил ногами, мешая ей одеть подгузник, его ранка почти зажила, но девушка все еще прикрывала ее пластырем.
— Какой ты громкий у нас оказывается... — низко наклоняясь к лицу ребенка, проговорила она. Младенец замер, внимательно глядя ей в лицо, а потом вдруг широко улыбнулся. — Только пообещай мамочке, что не станешь никого пугать, включая свою сигнализацию. — она взяла его маленькие шестипалые ручки и поднесла их к губам. Сейчас девушка ясно ощущала их близость, пусть этого кроху родила другая женщина, но он жил, благодаря ей, кормился ее молоком и, судя по тому оглушительному протесту, был привязан к ней намного больше, чем она думала. Она села его кормить, когда Анри вошел и прислонился к стене, глядя на них.