— Вот он желает побеседовать с тобой. Ему можно доверять. Соседняя комната свободна, так что можете занять ее.
Алексей понимал, что каждое сказанное им слово будет прекрасно слышно, поэтому попросил разрешения переговорить на улице.
— Как желаете... Слышать можно отовсюду. — ничуть не скрывая своих намерений, улыбнулся руководитель коммуны.
Они вышли на улицу, и доктор, не спеша, направился в сторону, где мужчины стучали молотками, укрепляя ограждения, он искоса оглядывал парня: растерянное, даже испуганное лицо, тощая шея, выглядывавшая из ворота великоватой рубашки, темные волосы и на бледном лице такие знакомые, карие с рыжиной глаза.
— Ты остался один? Я слышал твой отец умер? — с участием спросил он. Парень кивнул. — Других родственников нет? — ответ он знал заранее, просто тянул время, давая возможность немного привыкнуть к своему присутствию, чтобы перейти к главному. — Ты уже слышал кое-что о нас, о вампирах, я имею ввиду? — наконец, произнес он. Парень снова кивнул, словно лишился дара речи. — Но мы ведь не родились такими, мы тоже были когда-то людьми. Я Алексей Тучков... Может, эта фамилия что-то говорит тебе? — и увидел, как его тезка напрягся и замер.
— Тучков? — пробормотал он. — Я знаю семейную легенду о каком-то Тучкове. Отец всегда туману напускал, когда рассказывал об этом, якобы кто-то видел погибшего живым много лет спустя.
— Возможно, и видел. — подтвердил доктор. — Я не особенно скрывался, тем более, когда воевал с французами. — и увидел, как округлились глаза потомка. Парень пошатнулся и чтобы сохранить равновесие, уцепился за руку предка.
— Не может быть... — прошептал он и замолчал, разглядывая Алексея. — Вы что... вы мой родственник, что ли?
— Правильнее сказать предок. — спокойно поправил вампир, хотя и сам был взволнован не меньше парнишки. — Я пришел специально для тебя и предлагаю пойти со мной в другое поселение, где сейчас нахожусь. Ты будешь не один и всегда сможешь рассчитывать на мою помощь.
— Но мне и здесь нормально. Зачем я вам? — с подозрением произнес его тезка.
Алексей ответил не сразу. — Видишь ли, у меня есть сведения, что ситуация может ухудшиться. На настоящий момент из моих потомков в живых осталось трое: ты и еще женщина с девочкой. Я не хочу, чтобы мой род угас. В моей колонии вы окажетесь в большей безопасности. — тщательно подбирая слова, объяснял он. — Тебе понравится, у нас есть много интересного. — он решил подстегнуть его любопытство.
— Например? — с недоверием спросил парень.
— Боюсь не поверишь. — коротко ответил Алексей. — Придешь и сам все увидишь. — повернулся к нему лицом и взял за худые плечи. — Не хочу давить на тебя. Подумай... Я пробуду здесь еще час, потом уйду. Если решишь следовать за мной, приходи к воротам. У тебя часы есть?
— Нет. — тихо ответил тот.
Доктор вынул из кармана джинсов старые круглые часы и протянул ему. — Вот, возьми, им больше ста лет, но они в превосходном состоянии.
— А как же вы? — растерянно проговорил тот.
— Вернешь, когда придешь. А если решишь иначе, пусть они останутся у тебя, как подарок от предка. — осторожно обнял его, почувствовав под руками худые выпирающие лопатки, и такая боль вдруг пронзила его сердце, что пряча слезы, он быстро оставил растерянного парня одного. Перед уходом зашел поблагодарить лидера за гостеприимство.
— Каким образом ситуация может осложнится? — спросил тот без обиняков.
— У нас нет точных сведений, только предположения, но посоветую вам запасаться лекарствами и продуктами питания. И еще, если станете принимать беженцев, организуйте что-то вроде карантина. Не исключена эпидемия. — серьезно произнес он. — Больше сказать не могу, сам не знаю. Когда получим достоверные сведения, сообщим Совету, а он всем вам.
— Понятно. — с расстановкой произнес лидер. — Думаете, он пойдет с вами?
Алексей пожал плечами и, прощаясь, подал руку. Готовый к любому повороту дела, он стоял у ворот, ожидая решения парня, время истекало, и доктор уже собрался уходить, когда увидел тощую фигуру, с трудом тащившую набитый до отказа рюкзак, метнулся к нему и подхватил тяжелую ношу.
— Что там? — с удивлением спросил он. — Чем ты так его заполнил?
— Там вещи отца. Я не мог их оставить. — пробормотал Алексей-младший, и слезы потекли из глаз, так похожих на его собственные.
Доктор не стал его успокаивать, просто прижал к своей груди и дал время выплакаться, зная по себе, что горькая рана от потери близкого человека остается навсегда. — Пойдем. — наконец, сказал он. — У нас длинная дорога, в конце которой предстоит убедить двух родственниц, мать и дочь, последовать за нами.