— Интересно, а как в других поселениях? — вдруг задал вопрос Глеб, задумчиво помешивая пустой, без сахара чай.
— Тебе всегда все интересно! Сходи, посмотри, если сможешь вернуться, расскажешь нам, что да как. — покосилась на него Вера Константиновна.
Настя, с трудом удерживая извивающегося в руках ребенка, заступилась за парня.
— Нет, ну в самом деле, хотелось бы знать, как другие люди живут. — заметила брошенные на нее взгляды и заторопилась с разъяснениями. — Не подумайте, мне здесь все нравится. Просто было бы здорово в сопровождении вампира добраться, например, до соседней колонии и посмотреть, как они устроились. Может, опыт какой-нибудь перенять.
— Ну да, в теплице у них ‒ если таковая вообще имеется — задержаться месяца на два. Понаблюдать, как росток огурца всходит. — Ксенофонт усмехнулся. — У нас-то неинтересно, слишком быстро все растет. А там сплошные чудеса...
Завхоз оглядел соседей по столу и поддержал его.
— Вот уж точно. Человек никогда не бывает доволен тем, что имеет. В чужом дворе и трава зеленее, и воздух слаще.
— Вот-вот. — вступила в разговор Баба Галя и закивала головой, поддерживая слова Николая Сергеевича. — Вы ребятки молодые, ножки быстрые, надоело сидеть на одном месте, сбегайте и посмотрите, как там у других. Потом расскажите, чего там есть того, что у нас нет.
Глеб упрямо вскинул голову, с вызовом сверкнув глазами.
— А что? Я готов! Если мне дадут провожатого, не поленюсь пройтись по соседним колониям, любопытно же узнать, как они устроены. — он взглянул на куратора. — Наталья Юрьевна, вы не могли бы изложить мою просьбу хозяевам? Пока холода не наступили, мы могли бы отлучиться на недельку.
Женщина холодно, с недоумением взглянула на него.
— Глеб, ты как ребенок, ей богу! Все поселение занято подготовкой к каким-то важным событиям, стройка ведется, вампиры каждый день, сменяя друг друга, в рейды ходят и таскают все, что только могут найти. Ты хоть соображаешь, что говоришь? Выделить тебе кого-то, когда все при деле? — она возмущенно развела руками, приглашая других поселенцев в свидетели. — Вы посмотрите на него! Да, я даже не посмею твою глупость озвучить! Очень хочется, иди сам и разговаривай!
— А куда доктор делся? — глядя на медсестру, спросила Ангелина, девушка из расформированной ранее колонии.
— Ушел в рейд за лекарствами, но предупредил, что будет отсутствовать в течение двух дней. — охотно объяснила баба Галя. — А куда он пропал, откуда же я знаю? Он мне не докладывается.
— Но ты же ходишь к Анне. Уж она-то точно все знает! Графиня и госпожа... — в ее голосе слышалась ирония, и Галина Васильевна сразу кинулась на защиту.
— Смотрите-ка, еще одной королеве Анна покоя не дает. Ну да, графиня и госпожа! Или не знаешь, кто ее так назвал? — увидела, как девушка дернулась, и удовлетворенно произнесла: — То-то же... Ты не не в курсе, может, так я тебе скажу: от нас съехала одна девица по имени Мария, злющая, вредная, как гадюка! Та тоже при каждом удобном случае мою детку поминала. И где она теперь? Анна для людей старается, а вам, я смотрю, все мало. Это ведь с ее подсказки строительство идет и все другое. Упредили ее, верно, эти. — женщина подняла глаза вверх, намекая на высшие силы. — Неспроста, длинноголовый появлялся, что-то точно будет. А знали бы мы это, если бы не она?
— Вот именно. — подала голос Люба. — Она могла бы остаться там, где была, от нас ей ничего не надо. А нам ее помощь, ох, как пригодится!
Ангелина поджала губы и, ничего не возразив, отвела глаза. Разговоры в столовой отдаленным эхом звучали в голове Анны, старавшейся держать в поле зрения начавшую ползать Монтею, Монстр, завидев на всех парах мчащийся на него синеглазый заряд, молниеносно вскакивал со своего места и быстро перемещался наверх, где малышка пока не могла его достать. Буквально все, что встречалось ей на пути, подвергалось тщательному изучению, вызывая восторг и неподдельный интерес, будь то ножка стула, или плитка пола значения не имело, предмет проверялся на прочность: ощупывался и пробовался на два зуба, внимательно осматривался и, наконец, в ход пускался язык, проверявший, очевидно, вкусовые качества.
Занимаясь ребенком, она возвращалась снова и снова к словам Ангелины, не то, чтобы они задели ее, ей было прекрасно известно, что некоторые поселенцы совсем не испытывают к ней симпатии, что она их чем-то откровенно раздражала. Вот только причины этого девушка не понимала, она не высовывалась, не кичилась своими способностями, держалась скромно и несколько отстраненно. Женщины, с которыми ее связывали теплые, дружеские отношения, считали, что причину стоило искать в обыкновенной зависти. Удивительно постоянным казалось другое, стоило одному человеку, активно ненавидящему Анну уйти, как его место тут же занимал другой недоброжелатель, так Марию сменил Кирилл, теперь на его место, похоже, претендовала Ангелина. Если быть честной, лично ее это мало трогало, просто вызывало беспокойство, что в критический момент из-за личных пристрастий их сообщество не сможет действовать как единый, слаженный организм, и враги непременно воспользуются этим.