Анна вздохнула. — Никакого дьявола не было, но опасное существо приходило. Только не надо эту новость распространять по поселку, люди и так взвинчены.
— Так само собой. — заверила ее медсестра и поспешила в столовую поделиться новостью с подругой.
***
¹ франц. - Правда, сердечко мое?
² франц. - Трусы!
Глава 5.
Николай Сергеевич действительно пережил страшную ночь, накануне, перед сном он вышел на свой небольшой скотный двор, чтобы проверить теленка, отравившегося заплесневелым сеном из-за разгильдяйства его помощника. Хорошо завхоз вовремя заметил это, промыл скотинке желудок, напоил его травами, которые за неимением лекарств всегда были под рукой, счастье еще, что теленок не успел съесть слишком много этой гадости. Но когда поздно вечером мужчина пришел в хлев, самочувствие животины внушило ему опасение, теленок лежал на боку, вытянув ноги, и его сердечко часто билось. Проведя возле него возле него какое-то время, Николай Сергеевич вышел на улицу и заметил группу бессмертных у дома Анны, любопытство толкнуло вперед, осторожно, стараясь не шуметь и не привлекать внимание, он двинулся в ту сторону узнать, в чем дело. Чтобы не попасть никому на глаза, обошел дом с другой стороны, и от увиденной картины ноги сразу ослабели: Анна стояла перед высоким и сильным на вид мужчиной, с золотистыми волосами и глазами, блестевшими при свете луны, словно прожекторы. Вначале он показался очень красивым, чем-то похожим на ангела с картины, которую завхоз однажды видел в музее, но вот этот «ангел» улыбнулся, и у Сергеича от страха перехватило дыхание, рот незнакомца был усеян множеством мелких и острых зубов, похожих на зубья его ручной пилы. Рука сама потянулась сделать крестное знамение и, едва переступая ногами, он попятился от дома к дороге, причем, – и в этом мужчина мог бы поклясться – «дьявол» заметил его присутствие, взглянул в его сторону, и улыбка, от которой кровь человека застыла в жилах, «украсила» его лицо. Пожилой мужчина развернулся и, заглушив рукой крик, побежал к своему дому, правда, ноги заплетались и плохо слушались его, так что бег походил скорее на семенящий быстрый шаг. В доме он сразу поднялся в свою комнату и закрыл приоткрытое окно, Николай Сергеевич любил прохладу, но сейчас, даже, если бы на улице стояла жара, он не посмел бы оставить окно открытым, тем более на ночь. Страшно хотелось пить, но спуститься на кухню он тоже не решился, сел на кровать и зажал руки между коленями. Никогда еще ему, взрослому мужчине, немало повидавшему в своей жизни, особенно за последние два года, никогда еще ему не было так страшно, и это при том, что никто никому не угрожал и никто ни за кем не гнался, но рот, усеянный акульими зубами, прямо отпечатался на сетчатке его глаз. Немного успокоившись, он прилег, не раздеваясь, и глаза уперлись в темный провал окна, завхоз вскочил и переложил подушку на другую сторону, если смерть придет за ним через окно, видеть этого он не хотел, и еще долго лежал, вперившись глазами в дверь комнаты, пока, наконец, ближе к рассвету сон не сморил его.
Проводив бабу Галю, Анна поднялась на второй этаж в комнату дочери, Мыры не было, а вот Монстр лежал в коридоре, хотя, обычно, утром он ходил охотиться. Она присела рядом с ним, зверь тот час же раскрыл пасть и высунул язык, девушка погладила его между ушей и прошептала:
— Бедняга, и тебе вчера досталось... Знаю, ты пытался предупредить меня. Ты мой самый лучший друг! — девушка ткнулась лбом в его морду, как раньше, и испустила из своего сердца самую сильную волну нежности и благодарности. Монстр заскулил и вдруг лизнул ее шершавым языком прямо в лицо.
— Фу-у-у... — засмеялась она и потрепала его между ушей. — Какие нежности на втором году знакомства... Ладно, ладно, я тоже тебя люблю. Иди погуляй, я скоро уйду на работу с Монтеей, найдешь меня, когда возвратишься.
Она сбежала вниз, чтобы открыть ему дверь, но зверь не двинулся с места, остановился в пролете, пригнувшись и глухо рыча. Не помня себя от испуга, Анна вдруг высоко подпрыгнула и через мгновение приземлилась возле комнаты дочери, резко распахнула дверь ‒ там никого не было, только Айья тихо крутились над кроваткой малышки. Она приложила руку к сердцу, выбивавшему сумасшедший ритм, и выдохнула, потом вдруг опомнилась, вернулась в коридор и взглянула вниз. Как ей удалось прыгнуть на второй этаж? Ведь даже усилий никаких не потребовалось, испугалась за дочь и перемахнула через перила, не задумываясь над тем, что делает. А назад сможет? Девушка подошла к небольшой балюстраде, от которой просматривался весь холл первого этажа, расстояние до пола было приличным и желание повторить трюк угасло. Что если такая способность проявляется только в критических ситуациях? Сейчас она могла просто упасть и разбиться, и помочь тогда будет некому, в доме кроме нее и дочери никого нет, а регенерировать, быстро оправляясь от ран, подобно бессмертным, она пока не научилась. Тело прошил озноб, Анна вернулась к дочери и оглянулась ‒ зверь по-прежнему стоял в пролете в напряженной позе.