— Не надо! — запротестовали поселенцы. — А кто нас смешить станет?
Напряжение последних нескольких часов стало понемногу отпускать, люди расслабились, заулыбались, задвигали кружками и печеные изделия в момент исчезли с тарелок. Разошлись поздно, но на завтрак все явились раньше времени в надежде увидеть Анну и получить недостающую информацию. Однако их ждало разочарование, баба Галя торжественно сообщила, что ее детка и Монтея до сих пор не проснулись, разочарованные, но подгоняемые куратором, которая открыто выражала недовольство нарушением режима, поселенцы разошлись по рабочим местам в томительном ожидании обеда.
На следующий день после памятной всем сцены Анна проснулась только к вечеру от кряхтения дочери, которая, по всей видимости, требовала, чтобы ее переодели и покормили. Несмотря на то, что проспали очень долго, она чувствовала себя уставшей, голова, к счастью, не болела, зато мышцы и все тело ломило так, словно ее долго били. Кормя Монтею, девушка вспоминала произошедшее спокойно и почти равнодушно, ее столкновение с Лолой меркло перед теми вызовами, с которыми придется столкнуться в ближайшее время. На ней теперь лежала большая ответственность за судьбы людей, следовало хорошенько все обдумать, прежде чем начать действовать, и, нуждаясь в советах и помощи, ей следовало бы настойчивее вызывать на контакт вердеев, а прямо сейчас просить Ростислава о срочной встрече. Конечно, любимый вампир прекрасно подошел бы на роль внимательного слушателя и советчика, однако, Анна предвидела затруднения, из всей информации, которую она собиралась сообщить, он неминуемо сделает один вывод: его драгоценная супруга находится в опасности, и собственнические инстинкты бессмертного зазвучат оглушительными сиренами в его мозгу, следовательно, мыслить здраво он не сможет.
На улице стоял сентябрь, световой день понемногу сокращался, а пасмурная погода и тяжелые облака усиливали впечатление близких сумерек. Внезапно облачную пелену разрезал белый луч света, он завис над дорогой и когда погас, высокая, стройная мужская фигура в странном, мерцающем комбинезоне оглянулась вокруг себя и двинулась вперед, сверяясь с миниатюрным прибором на запястье. Поселенцы и бессмертные, ставшие свидетелем этого явления, просто замерли, Глеб, находившийся ближе всех, стоял с открытым ртом, изумленно разглядывая пришельца: удлиненный, овальный, чуть сдавленный по бокам череп, черные волосы, развевавшиеся на ветру и темные, как смоль, глаза без зрачков, точно такие он уже видел у Анны. Словно услышав его мысли, незнакомец обернулся и обжег холодным взглядом.
— Где Анна? — спросил он, хотя парень мог бы поклясться, что рта тот не раскрыл, но вопрос прозвучал в голове Глеба так оглушительно, как если бы ему прокричали в ухо.
— Там, в крайнем доме. — парень махнул рукой в сторону запасного выхода, сглотнул и прошептал: — А вы кто?
Ничего не ответив, пришелец быстрыми шагами двинулся в указанном направлении, один из часовых внезапно оказался возле него и обхватил сзади за шею, но тут же отлетел, отброшенный метров на пятнадцать, и это при том, что незнакомец никаких видимых движений не совершал. Бессмертный попытался встать, но, словно придавленный тяжелой плитой, не мог сдвинуться.
— У меня нет злых умыслов. — отчетливо, но негромко проговорил незнакомец. — Я пришел к Анне.
Не ожидая дальнейшей реакции случайных зрителей, он двинулся в сторону нужного дома и постучал, раздалось глухое рычание, и дверь приоткрылась. Рослый иной загораживал вход, с бледного лица на Арунду смотрели синие глаза Монтеи.
— Кто вы такой? — настороженно произнес он.
Девушка за спиной выглянула из-за его плеча и удивленно, но радостно проговорила: — Отец?
Когда пришелец направился к дому Анны, Глеб и поселенцы, присутствовавшие при этой сцене, не сговариваясь ринулись к зданию столовой, увидев бегущих людей, остальные молча последовали за ними, справедливо полагая, что произошло нечто чрезвычайное. Поэтому, когда они, переводя дух, вбежали в помещение, их набралось уже не меньше двадцати человек.
— Это еще что такое? — подозрительно оглядев людей, спросила вышедшая из кухни Вера Константиновна. — Вам что здесь дом собраний?