— Фролова. — негромко ответила она и сделала два шага к столу, возле которого, спиной к ней стоял Ардей, он повернулся и наклонился к женщине, держа наготове аппарат с инъекцией.
А далее у всех присутствующих в комнате: Анны, Арунды и Алексея появилось неловкое чувство присутствия при слишком личной сцене. Глаза Любы сначала испуганно расширились, зрачки заметались, словно захваченные врасплох, и ресницы затрепетали, ей сразу вспомнилось давно забытое ощущение, испытанное в детстве от удара оголенным электрическим проводом, сейчас, как и тогда, ее пригвоздило к полу, колени ослабли и затряслись, голова закружилась, а в ушах зазвенело. Казалось, еще немного и она потеряет сознание, и упадет прямо перед всеми в обморок. Но пугающе новым, неожиданным и постыдным стало другое ‒ внезапное, ничем необъяснимое желание физической близости с этим существом охватило ее, низ живота скрутило, обдало жаром, и она почувствовало, как горит лицо. В смятении женщина закрыла глаза и задышала медленно и глубоко, пытаясь подавить сильное искушение и совладать с собой, молча, ни на кого не глядя, закатала рукав и закусила губу, стараясь не расплакаться от стыда. Она совершенно собой не владела своим телом и прямо сейчас отдала бы все на свете за возможность прижаться к нему, обхватить руками и замереть. Почувствовала, как длинные пальцы осторожно, словно лаская, провели по руке и чуть больше обнажили ее для укола, а мягкий голос в голове произнес:
— Не надо стыдиться своего порыва. Так случается иногда с некоторыми людьми при встрече с нами.
Люба подняла голову и встретила ласковый взгляд этих странных глаз, похожих на глаза Анны. В голове заметались мысли: «Господи, помоги! Что я делаю? Что со мной происходит? Откуда это наваждение? Как я смогла дойти до такого позора... Они все всё понимают... Как я смогу смотреть им в глаза после этого? Лучше сразу пойти и утопиться». Кивнула головой, пробормотала «спасибо» и направилась к выходу, услышала, как, вставая, Анна двинула стулом, и почувствовала ее руку на своей.
— Люба, подожди... Папа, я отлучусь ненадолго. — пробормотала девушка, обращаясь к Арунде. — Медсестра в коридоре, я скажу ей, чтобы она пришла сюда и регистрировала людей. — слегка приобняла за талию свою соседку по столовой и бодрым голосом произнесла: — Ты хотела сегодня навестить Монтею. Пойдем, я покажу два наших первых, кусачих зуба. — и слегка подталкивая ее, вывела наружу.
Они молчали всю дорогу до дома Анны, но вовнутрь не вошли, уединились на заднем дворе. Люба свалилась на скамейку и, закрыв лицо руками, расплакалась.
— Боже, какой стыд. — проговорила она сквозь всхлипывания. — Анна, что со мной произошло? Что это? Он как-то повлиял на меня? Сказал, что так они могут воздействовать на людей... Откуда эта внезапная, все подавляющая тяга? Что со мной, скажи мне...
Девушка вздохнула и обняла ее за плечи, прикладывая все усилия, чтобы успокоить совершенно дезориентированную женщину.
— Не знаю, подруга. Я о таком не слышала, да и вряд ли они стали бы говорить мне об этом... Единственное, что я сразу почувствовала ‒ сильный импульс, желание, шедшее от тебя.
— Господи... — простонала Любовь. — Ведь не только ты, наверняка, и другие это почувствовали. Я себя опозорила...
— Послушай, кроме меня там были только отец и Алексей. За них я ручаюсь. А люди в коридоре... Да никто ничего и не понял. — она говорила уверенно, но Люба взглянула на нее с недоверием..
— Ты так думаешь?
— Не думаю ‒ знаю. Ты кажется забыла, что мысли людей секретом для меня не являются? — Анна улыбнулась и встала. — Посиди здесь, приди в себя, а мне пора возвращаться — но, отойдя шагов на пять, повернулась к ней и, улыбаясь, сказала: — А Ардей на тебя отреагировал, полагаю, равнодушным к твоим эманациям он не остался.
Люба махнула на нее рукой, словно говоря: «Да, ну тебя» и обхватила ладонями вспыхнувшие щеки, запрещая себе думать о случившемся, она просидела еще пол-часа, а затем медленным шагом отправилась на свою работу.
Анна вернулась в больницу и сменила бабу Галю, высшие и Алексей вели себя сдержанно, как и до ее ухода, Ростислав, стоя у окна, наблюдал, как делали прививку последнему поселенцу. Она пробежала глазами список привитых, сравнив его с общим количеством людей, на сегодняшний день в колонии числилось шестьдесят три человека, больницу посетили все, кроме троих, в том числе Глеба. Намерения их оставались неизвестными, они не явились на прививку, но и о своем желании уйти также не заявили.