Он расслабился, присел на кровать и притянул ее к себе, посадив на колени и укачивая, как маленькую девочку.
— Наверное, у тебя выдался очень трудный день. Увиденное сильно на тебя подействовало и ты перевозбудилась. Ma belle, ты очень близко к сердцу принимаешь все беды людей. Если хочешь помогать, надо уметь немного отстраняться, чтобы действовать с холодной головой. Иначе, ты просто быстро выгоришь.
— Я понимаю, понимаю... — шептала девушка, вжимаясь в него, словно искала защиты в этом хорошо знакомом мужском теле. — Но все, что я вижу, это так ужасно, так грустно... Больные дети, отчаявшиеся женщины... За что? За что нас так наказывают? — шептала она, и слезы, ничем не сдерживаемые, непрерывными ручейками текли по щекам.
Они долго молчали, потом, наконец, Анри сказал.
— Мы не можем ничего не изменить, никто из нас не может. Fais ce que dois, advienne que pourra.³ Ведь и судьбы мы своей не знаем. — пробормотал он и поцеловал ее мокрые от слез щеки. — Не плачь, любимая, твои слезы ранят меня больнее всего. Может, тебе выходной взять завтра? Останешься здесь с Монтеей, передохнешь.
— Я так и хотела. — прошептала она. — Можно я лягу?
— Конечно... — он положил ее на кровать и быстро раздел. — Мне прилечь с тобой или ты хочешь, чтобы я Монстра поискал?
При упоминании о звере Анна рывком села и спустила ноги с кровати.
— О, Господи! Я забыла про него! Я сейчас, сейчас... Поищем вместе. С ним, наверняка, что-то случилось... Если они его тронули, я убью их, убью!!! — она с такой неожиданной ненавистью произнесла эти слова, что рука Анри застыла на пол-пути.
— Что с тобой? Кого ты собралась убивать? И почему этот кто-то должен причинить твоему зверю боль? — он повернул ее к себе, вглядываясь в застывшее лицо.
Девушка мрачно взглянула на него, готовая рассказать всю правду, и в это время возле дома раздался до боли ей знакомый высокий вой. — Монстр! Монстр! — выкрикнула она, слетела с кровати, выбежала в коридор и спланировала вниз, минуя лестницу, выскочила на улицу обнаженной, едва прикрывшись, Анри метнулся следом за ней. Зверь стоял у дверей, держа в пасти что-то странное, покрытое слизью и издающее звуки, похожие на жалобное мяуканье, Анна присела и протянула руки, Монстр аккуратно выпустил на них из пасти свою добычу, она тихо ахнула и растерянно обернулась к мужу, едва шевеля крохотными ручками, на нее смотрел странный новорожденный младенец.
— Что, что это? Где ты нашел этого ребенка? — обратилась она к Монстру, но ничего внятного из тех образов, что зверь посылал ей, увидеть не могла и поняла только одно ‒ он нашел малыша в лесу. Взглянула на мужа. — Ты можешь по запаху крови найти место, где этот несчастный появился на свет. Может, женщина еще там и нуждается в нашей помощи?
Анри наклонился над малышом и принюхался.
— Ребенок странно пахнет, новорожденные дети издают другой запах. — сразу предупредил он, оглядел его и произнес: — Милая, малыш и выглядит странно... По-моему, ты должна показать его высшим. А я посмотрю, что с его матерью. — и исчез.
Младенец смотрел прямо на нее и ворочал головой, открывая беззубый рот, Анна знала это движение, точно так же Монтея искала ее грудь. Взгляд девушки потеплел, чтобы выжить этот маленький комочек нуждался в обогреве и молоке. Она поискала глазами, чем прикрыть его тельце, и только сейчас обнаружила, что сама стоит абсолютно голая, ведь испугавшись за Монстра, выбежала на улицу, даже не одевшись. Девушка открыла дверь и придержала ее, приглашая зверя вовнутрь, он прошел и, не спеша, развалился на своем обычном месте в прихожей, а она сразу прошла в ванную и подставила младенца под струи теплой воды, смывая слизь, кровь и зелень, прилипшие к тельцу. Укутав полотенцем, перенесла его в свою комнату, Мыра появилась на пороге и, принюхиваясь, осторожно подошла к найденышу, ее верхняя губа тот час же задралась, обнажив клыки, отпрянув от новорожденного метра на два, она настороженно смотрела, как Анна ощупывает и оглядывает малыша. Это был мальчик, его крошечная, сжавшаяся от холода мошонка располагалась на обычном месте, сложением он походил на обычного ребенка, вот только на руках и ногах было по шесть пальцев. Она заметила неровные края пуповины, словно кто-то их перегрыз и перевязал тем, что имелось под рукой, найдя в аптечке бинт и антисептик, тщательно смазала это место, чтобы не дать инфекции попасть в тельце новорожденного, решив завтра отнести малыша в больницу и попросить Алексея еще раз осмотреть остаток пуповины и более тщательно обработать его. Девушка повернула мальчика на бок, чтобы осмотреть спинку, и от удивления застыла: из копчика торчал смешно подрагивавший хвостик, довольно большой для такого малыша. Еще более странно выглядела его кожа, казавшаяся сплошь покрытой мелким рисунком, похожим на чешую, она поскребла ее ногтем, малыш поморщился, но чешуйки остались на месте. В нерешительности, не зная, как поступить дальше, она взглянула на Мыру и прочитала в ее глазах неодобрение, действительно, ребенок выглядел странно, но нельзя же было выбросить живое существо на улицу только потому, что он отличался от обычных человеческих детей. Чтобы прикрыть тело младенца, Анна взяла старую одежду Монтеи, памперсы дочери оказались ему велики, и она просто обернула их, не застегивая, затем одела найденыша и взяла его на руки, голодный, он тотчас же завертел головой и зачмокал губами. Словно отвечая на его призыв, левая грудь заныла и капелька молока выступила из соска, материнский инстинкт затмил доводы рассудка, беззащитное существо хотело есть, и она, не долго думая, приложила его к груди. Он тут же жадно ухватил сосок и втянул его с такой силой, что едва не захлебнулся брызнувшей в рот струей, Мыра подошла ближе, с любопытством оглядывая новорожденного, активно насыщавшего свое тело. За короткое время он поработал на славу, гораздо лучше любого молокоотсоса, его животик надулся, и найденыш сладко уснул, но грудь не отпустил, положив на нее свою маленькую шестипалую ручку и время от времени сжимая деснами сосок. Анна хотела было положить малыша в коляску Монтеи, но едва сделала попытку, как он тут же проснулся и, ткнувшись в грудь, снова начал сосать, и так несколько раз. Стало очевидно, что странный дитеныш не хотел ее отпускать, вероятно, интуитивно боялся остаться один, успокаиваясь и засыпая лишь в тепле ее тела. Она прилегла вместе с ним на кровать, решив оставить его пока возле себя, два желтых диска тут же вплыли в комнату, и опустились совсем низко над спавшим новорожденным, тревожно пульсируя. Ребенок открыл глаза, сонно моргнул, и только тут Анна заметила его очень узкий черный зрачок на фоне желтой радужки и две половинки вертикально сомкнувшейся пленки, на мгновение скрывшей его.