Появление на станции Анны оказалось тем редким, счастливым случаем, который изменил всю жизнь Мыры, ей необычайно повезло, одна из многих она вытянула счастливый билет, став помощницей этой девушки. Она уже прислуживала гибридам и знала эту работу, люди не обижали ее, относясь с безразличной любезностью, хамство и грубость с их стороны встретились только однажды, но ей быстро поменяли хозяина, а тот человек исчез куда-то на второй день. Но Анна отличалась от виденных ею ранее, разговаривая, она тепло смотрела ей прямо в глаза, пыталась наладить контакт, делилась едой и ни разу ничем не обидела. Мыра чувствовала себя спокойно в ее обществе, впервые в жизни в душе сироты вспыхнуло незнакомое ей ранее теплое чувство привязанности, желания находится рядом и быть полезной человеку не потому, что того требовал долг, а из симпатии и благодарности. Она все чаще задерживалась в комнате девушки, подолгу стояла в коридоре, ожидая окончания занятий; ее кровать в комнате для прислуги пустовала, и она почти не появлялась на прием пищи, практически переселившись в комнату гибрида. Еще никто за всю ее недолгую жизнь не обращался с ней подобным образом, Анна была совершенно особенной, даже высшие относились к ней иначе, чем к другим. Мыра вслушивалась в слова, произносимые ею на незнакомом языке, и в одиночестве пыталась их повторять, стараясь запомнить непривычные для нее звуки. Она знала, что ученики остаются в горе непродолжительное время, одна группа сменяла другую, и пребывание девушки рано иди поздно подойдет к концу, и хотя из-за рождения прелестного дитеныша она задержалась дольше других, этот день настал. Мыра видела сборы и помогала готовиться к отъезду, но покой потеряла, она не могла ни спать, ни есть и уже не понимала, где ее дом, там где родилась, или возле Анны и малышки, ставшими ей настоящей семьей. С детства воспитанная в чувстве долга и безусловном подчинении высшим существам, она разрывалась между необходимостью остаться и служить дальше и сильным желанием не покидать любимую хозяйку, уехать вместе с ней. Страх покинуть единственное знакомое ей место, где она открыла глаза и выросла, боролся с любовью к человеку, и любовь победила: в последнюю минуту, трясясь от ужаса перед неизвестностью, Мыра вверила себя Анне.
Непривычная обстановка, новые условия жизни, незнакомые люди, всё это поначалу оглушило Мыру, она чувствовала себя спокойно только в четырех стенах рядом с гибридом и Монтеей. Анри и другие вампиры вызывали в ней животный ужас, она чуяла их хищную природу и старалась держаться от них как можно дальше, переживая за мать с дочерью, которые, казалось, беспечно находились слишком близко к опасным существам. Но постепенно, день за днем страх исчезал, Мыра привыкала к новому положению, к людям, к Монстру, с которым, если и не подружились, то вполне мирно уживались в одном доме, где у нее впервые была своя комната и постель. В окружении поселенцев, все время общавшихся с ней словами и жестами, она быстрее усваивала язык, запоминала слова и их значение, училась говорить короткими фразами, пусть и не всегда правильно увязывая слова. Мыра работала с тех пор, как помнила себя, труд стал потребностью, и она с радостью согласилась помогать на кухне и в теплицах. Служение в столовой было ей особенно по душе: запах пищи, процесс ее приготовления, смешливые женщины, работавшие бок о бок с ней, и серьезная Вера Константиновна, которой она слегка побаивалась, очень нравились ей. Она с радостью начинала новый день, давно избавившись от чувства тревоги, довольной ложилась спать и, деля один дом с любимой хозяйкой и малышкой, чувствовала себя защищенной и счастливой. Наблюдая за жизнью поселенцев, Мыра поняла, что Анна и Анри занимали высокое положение в сообществе людей, и для нее, выросшей в строгих иерархических рамках, это играло немаловажную роль, принадлежность к семье де Ланвиль сильно поднимало ее самооценку.