— Ну и что... Сейчас в мире все перевернулось, то, что раньше казалось выдумкой, стало реальностью. Мы, например, вышли из тени, и люди смирились с нашим существованием. Появились высшие, да мало ли что еще может вдруг обнаружиться. — он приводил убедительные аргументы, и она понимала, что муж приготовился к этому разговору. — Похоже на то, что в истории человечества открывается новая эпоха, и определять ее будет сосуществование с другими видами. Людям придется потесниться и признать, что они вовсе не венец творения. Их принуждают пересмотреть отношение ко многому, к чему раньше они проявляли нетерпимость и считали аномалией. — бессмертный сделал паузу и, взглянув на выражение лица своей жены, понял, что в глубине души та уже приняла решение, и его доводы просто приняты к сведению, но на ситуацию не повлияют.
Анна подошла к мужу, прижалась, обняла руками, постояла так, согревая своим дыханием его холодное тело, затем задрала голову и посмотрела на него бездонными, черными глазами, и Анри понял, что сейчас согласится со всем, что она скажет.
— Ты правильно рассудил, очень точно, и в этом я тебя абсолютно поддерживаю. Но подумай вот о чем: мы здесь самая необычная семья, ты ‒ вампир, я ‒ неизвестное миру создание, а уж про нашу дочь и говорить нечего, у нас есть Мыра, существо еще более странное, Монстр ‒ зверь с другой планеты... Так где, как не у нас ему самое место? Ребенок станет расти и чувствовать свое отличие от других, их настороженность и отчужденность, но здесь, в нашем доме, он будет среди своих, один из нас... По крайней мере, найденыш не станет изгоем, мы не дадим его в обиду.
— Я подумаю. — ответил он после долгого молчания, зная, что уклончивым ответом ее не обмануть, и все его мысли ей доподлинно известны. Она не стала форсировать события и, вынув Монтею из манежа, села ее кормить. Из коляски раздалось робкое мяуканье, Анна встрепенулась и сделал попытку встать, но Анри остановил ее.
— Сиди, я подмою его и переодену. Младенца пора кормить?
— Рановато. — она взглянула на свой старый будильник. — Может ты погуляешь с ним во дворе, хорошо бы он еще поспал. Я пока займусь дочерью. Да, вот еще что... Я видела в коробке с детским питание молочные смеси для грудничков, но дома их не нашла.
— Я оставил их в подвале больницы, ведь Монтее они не понадобились. Сейчас я его переодену, и мы с малышкой съездим за ними. — он вышел в прихожую, вынул ребенка из коляски и понес его в ванную, раздев и осторожно придерживая одной рукой подставил под струю теплой воды, тщательно вымыл и, прикрыв полотенцем, понес наверх в спальню. Положил на столик, где одевал дочь, тщательно протер, смазал детским кремом и остановился в нерешительности перед полками с одеждой.
— Старая одежда Монтеи лежит на подоконнике, я приготовила ее для найденыша.
Это был голос Анны, он улыбнулся, подумав, что иногда ее способности бывают очень кстати, не без труда одел ребенка, потому что тот беспрестанно сучил ногами и руками, глядя на него широко открытыми, пугающе странными глазами.
— Хотя, — он разговаривал с собой вполголоса, — если хорошенько присмотреться, они похожи на глаза Мыры, цветом и размером зрачка. — Осторожно поднял его, поддерживая еще не державшуюся, с темным пушком голову, и спустился вниз, вручив младенца Анне. — Тебе понадобится что-то еще?
— Мне казалось, я видела среди вещей рюкзак для переноски ребенка, слинг маловат для Монтеи, а рюкзак именно то, что нужно. И еще, там второй кроватки нет?
Анри посмотрел на дочь, она энергично хлопала ладошкой по столу и пыталась отобрать у матери ложку, ему не хотелось, чтобы появление найденыша забрало у Монтеи часть материнской заботы и внимания.
— Я посмотрю на складе. — коротко ответил он.
Она знала, о чем думает ее супруг, но разубеждать не стала, ее отлучки и экспедиции с инъекциями, которые девушка планировала возобновить, неизбежно отнимут ее у детей, и Мыре придется вернуться к роли няни.
Алексей пришел в карантинный барак с укрепляющим препаратом, данным ему Ардеем. Одноэтажное здание планировалось на сорок больных, отдельных палат не было, помещения для мужчин и женщин оборудовали в разных крылах здания. Кроме того, при строительстве доктор настоял на необходимости иметь изолятор для тяжелобольных и санитарную комнату для дежурных из числа бессмертных, которым вменялось в обязанность наблюдать за пациентами и предупреждать возможные конфликтные ситуации между ними. Сейчас в мужском и женском отделениях находились только два человека, больной подросток лежал в изоляторе, и его мать, несмотря на недовольство Алексея, неотлучно находилась рядом с ним. Мальчик тяжело дышал и надрывно кашлял, улучшений в состоянии его здоровья не наблюдалось, измученная не столько собственной болезнью, сколько страхом за сына, мать подняла на вошедшего воспаленные глаза.