Мать вскинула глаза на Анну, потом испуганно покосилась на диски, витавшие рядом с ней, и прошептала:
— Мой мальчик уходит, вы сможете ему помочь?
— Я попробую, не теряйте веры. Но вам нужно выйти из комнаты. — девушка взяла ее за руки и, подняв, мягко подтолкнула к выходу.
— Почему? — запротестовала женщина. — Что вы собираетесь с ним делать?
— Ничего плохого. — успокаивала ее девушка, она обхватила голову женщины ладонями у висков, прикрыла глаза и чуть заметно начала светиться, диски тут же опустились ниже и зависли над ее плечами. Мать мальчика закрыла глаза, ровно задышала и, казалось, уснула. — Отнеси ее в общую комнату. — сказала она Алексею. — тот кивнул и, осторожно подняв легкое тело измученной тревогой матери, вышел.
Анна раскрыла ребенка, перед ней лежал подросток, еще неуклюжий, с сильно вытянувшимися конечностями, на ногах разрасталось пятно сыпи, именно оно издавала тот неприятный гнилостный запах. «Он будет умирать, а сыпь захватывать все новые участки тела», — подумалось ей. Гнев охватил ее, она злилась на высших, обвинив их в жестокости, на таланов, упрекая их в бездействии, но быстро поняла, что с таким настроем нельзя приступать к лечению и отошла к окну сделать несколько упражнений для выравнивания дыхания, концентрации и освобождения каналов для свободного истечения энергии. Доктор вернулся в палату, но его присутствие не мешало и абсолютно не стесняло ее, достигнув именно того состояния, о котором говорили тренеры на станции, а позднее и Ардей, Анна подошла к ребенку, раскрыла его, обнажив все участки тела, сконцентрировалась и, дыша медленно и неглубоко, вытянула над ним руки. Она почувствовала сильное жжение, тело закололо так, словно его тыкали тысячи раскаленных иголок, и между ладонями начал формироваться, постепенно разрастаясь, радужный шарик, светящийся всеми оттенками радуги. Такое случилось впервые, но откуда-то девушка знала, что нужно делать, осторожно переливая сферу из одной ладони в другую и подпитывая ее свое энергией, она прикидывала, куда лучше ее направить, как в мысли вторгся чей-то тихий голос. «Пролей дождем над все телом»... Анна кивнула, чуть потянулась вверх и неожиданно приподнялась над полом, левитируя, зависла над мальчиком и потрясла пальцами, как если бы стряхивала с них воду. Сфера раскололась на множество мелких брызг, которые, шипя, соприкасались с телом мальчика и растворялись в нем. Она медленно опустилась на пол, присела на кровать, где лежал больной, и положила руку на пораженный участок ноги, посидела так минут пять, встала и, едва добравшись до соседней постели, уснула в полусидячем положении, приложив голову к подушке. Диски тихо вращались над больным, потом вернулись к своей хозяйке.
Потрясенный Алексей смотрел на Анну без единой мысли в голове, он не знал с чем соотнести увиденное, его холодный, рациональный мозг вампира и ученого искал подходящее определение этому методу лечения. В свое время он увлекался эзотерикой и, как врача, его интересовала теория, что любой недуг является проявлением энергетического дисбаланса в организме, он прочел немало книг о биоэнергетике и даже пытался практиковать, однако потерпел неудачу. Вампир провел много времени в поисках причин своего провала, но так и не смог определить, работают ли в его «мертвом теле» какие-либо чакры или центры энергий и, в конечном итоге, пришел к выводу, что все прочитанное верно только для живых тел, где активно протекают все положенные природой жизненные процессы. Он ожидал, что при лечении подростка Анна станет пользоваться теми же методами, что и раньше при спасении жизни Тимофея. Действительно, сияние вокруг тела и выброс энергии имели место, только с гораздо большей интенсивностью, но совершенным открытием для него явилась ее способность зависать в воздухе. Очевидно, к титулу госпожи, которым наградили ее мифические таланы, прилагалось множество возможностей, о которых она сама даже не подозревала, и которые проявлялись сами по себе в минуты крайней необходимости. Доктор приблизился к ней, осторожно положил ее ноги на кровать, Анна спала, дыша почти не слышно, ее тонкая рука покоилась на подушке, несколько прядей отросших волос, к которым вернулся первоначальный каштановый цвет, упали на лицо, почти закрыв его. Кончиками пальцев он убрал их за ухо и вгляделся в нее, впервые за долгое время бессмертный был наедине с Анной и слишком близко от объекта своей едва сдерживаемой страсти. Оглянувшись на больного подростка, он поцеловал сначала руку девушки, потом, чуть поколебавшись, приблизил лицо к ее волосам и глубоко вдохнул их запах, не удержался, обвел пальцами овал лица и едва ощутимо приложился губами к горячей щеке. В голове промелькнула безумная мысль: «Если бы она согласилась родить мне ребенка, я не чувствовал бы себя таким безнадежно одиноким». Целительница заворочалась и, возможно, почувствовав близко его запах, открыла глаза, он не успел от нее отстраниться, девушка провела рукой по его лицу, чуть улыбнулась и прошептала: