Завхоз внезапно всхлипнул.
— Молодец ты... Пригрела живую душу. Говорят, он страшный, но ведь мальчонка-то не виноват, что таким родился...
— Страшный? — возмутилась она. — Кто ерунду такую несет? Да, он отличается от людей, у него есть рисунок на коже и глаза похожи на Мырины. Но ведь и я, и моя дочь, и Мыра, мы же тоже со странностями... Нас тоже страшными считают?
— Да, Бог с тобой... — отшатнулся Николай Сергеевич. — Никто так не думает... Да и мальчонку-то этого хорошенько рассмотреть никто не мог. А сама знаешь, у нас люди такие ‒ только бы языком почесать, других развлечений-то не находят. Ты не сердись на них... Ну их... Привыкнут...
Анна кивнула, однако настроение уже упало, подумала было пойти домой и попросить завхоза прислать ей обед туда, но не хотела, чтобы все знали, насколько задела ее такая характеристика найденыша. «Надо ему имя дать и свидетельство о рождении сделать», — подумала она и вошла в столовую вслед за разговорчивым Сергеичем.
Глеб проклял тот день, когда пошел на поводу у Ангелины и собрался вместе с ней «посмотреть мир», лучше бы оставался у себя в колонии, где знал всех и все знали его, где ему гарантировали безопасность, где не маячил призрак голода, и где он мог беспечно строить прожекты и задавать бесконечные вопросы, веселя людей. Уходя из своего поселения, он испытывал глубокий стыд за произошедшее, поэтому даже завтракать не пошел, хотя девица активно подбивала его на это. Она-то вела себя, как ни в чем не бывало, непринужденно болтала, поминутно оглядываясь по сторонам, ни стыда, ни раскаяния не читалось на ее хорошеньком личике. Он же старался ни с кем не встречаться глазами, очевидно, все уже были в курсе этого ночного происшествия, вряд ли Вера Константиновна упустила возможность описать в красках ту постыдную сцену их проникновения в столовую, при воспоминании о которой его начинало тошнить. Если бы только его покойная мать знала, до чего он опустился... До воровства! Да еще и с возможным причинением вреда здоровью! Он представлял ее реакцию, и на глаза набегали слезы, невозможно было понять, как он смог пойти на такое безумие.
Сколько Глеб себя помнил, они всегда жили вдвоем, став постарше он, конечно, задавал вопросы об отце, и мать не стала ничего придумывать, а честно сказала ему, что отец живет в другом городе и у него есть другая семья. В своем окружении он был не единственным ребенком из неполной семьи, поэтому ситуацию мальчик принял просто, и она стала казаться ему вполне обычной. Мать работала учительницей математики в школе, куда он пошел учиться, подрабатывала, занимаясь репетиторством, и особенных материальных проблем их маленькая семья не испытывала. Никаких посторонних мужчин в дом не приходило и, слушая рассказы некоторых друзей о вечно недовольных отчимах, пытавшихся воспитывать пасынков, то лишая их доступа к компьютеру, то читая им бесконечные нравоучения или даже занимаясь рукоприкладством, он испытывал к матери благодарность за то, что ему не пришлось пройти через это.
Когда началась эпидемия, парень учился в университете, поначалу ни он, ни его друзья не верили в реальность происходящего, а слухи спровоцировали небывалый интерес к пересмотру популярных сериалов о зомби-апокалипсисе ‒ интернет тогда еще работал! ‒ они верили, что у современной армии найдутся средства остановить это «киношное» безумие. Прозрение наступило быстро, сначала Этих, появившихся на улице города в выходной день, приняли за участников флэшмоба и провожали улыбками и снисходительными взглядами, люди не испугались даже, когда уродливые, покрытые пятнами крови существа с пустыми, безумными глазами направились к ним с совершенно явным желание вкусить от их плоти. Что случилось дальше, Глеб боялся вспоминать: рычание смердящих, грызущих людей, их укусы, кровь, крики обезумевших раненых, мечущихся во все стороны в поисках спасения. Парня парализовало от ужаса, если бы приятель, стоявший рядом, не встряхнул его, он стал бы жертвой в этот же день. Глеб плохо помнил, как добирался до дома, наверное, они выглядели как безумцы с перекошенными от страха лицами, захлебываясь и крича на ходу ничего не подозревавшим людям, спокойно шедшим по своим делам: «Бегите по домам! Спасайтесь!» Глеб помнил, как ворвался в подъезд, не дожидаясь, когда доводчик закроет дверь, с удвоенной силой тянул ее на себя, поднимаясь к себе. стал звонить во все квартиры и, задыхаясь, предупреждал соседей, выходивших на лестничные площадки, чтобы они не выходили из дома, потому что в городке зомби. Ошарашенные люди, смеялись и крутили у виска, и только очень немногие пытались разобраться, обеспокоенные пятнами крови на его одежде, которые он, к слову, даже не заметил. К счастью, мать никуда не успела выйти, она поверила ему сразу же, включила телевизор, а он полез в интернет за информацией: сотни роликов со сценами, подобными той, что он наблюдал, были загружены из разных уголков мира.