— Это точно. — поддержал завхоз. — Я вот думал, думал и тоже решил остаться. Привык я, да и доктор здесь есть. Куда я со своим больным желудком денусь?
Настя закатила глаза.
— Николай Сергеевич, вы своим желудком уже все уши прожужжали.
— Если тебе надоело, так иди погуляй вон с сыном, я никого не заставляю сидеть и слушать. — парировал завхоз. — Ведь все, наверное, думали о будущем. Интересно, много тех, кто планирует здесь остаться? — и он обвел людей вопросительным взглядом.
Кто-то, стесняясь, поднял руку, затем второй, третий, пока шло импровизированное голосование Анна сделала знак шеф-повару, та поняла и рукой указала ей на подвал, они спустились друг за другом, и Вера Константиновна махнула рукой в сторону запасного выхода, возле которого стоял набитый рюкзак.
— Вот, возьмешь, уложила я тут кое-что, немного, конечно, но своих обделять не стану. Добавила семян самых основных овощей: капусты, моркови и лука.
Девушка обняла женщину и прижалась к ее крупному телу, ощутив себя на мгновение маленькой.
— Спасибо вам, что поделились. Думаю, теперь, когда барак построен, бессмертные возобновят рейды за съестными припасами. Понятно, что уже почти ничего не осталось, но нам ведь и семена, и зерно сгодятся.
Повар согласно кивала, слушая ее.
— Ты уж осторожней будь, Анна, на рожон-то не лезь, ведь у тебя теперь двое деток. Кто их растить-то будет? Да и мужик твой с ума сойдет, если что случится, не дай бог.
— Конечно, осторожность не помешает. — согласилась она. Никто из людей, даже ее муж не знали о грозящей ей опасности, они не смогут ее защитить, так зачем заставлять их мучиться от осознания собственного бессилия. — Я не стану возвращаться в столовую, выйду отсюда. У меня к вам просьба, напомните бабе Гале, что она обещала помочь Мыре с детьми. И вы, мне кажется, хотели приготовить пюре для Монтеи, может, выберете время забежать к нам?
Вера Константиновна зазвенела ключами, открывая массивную дверь из подвала.
— Не волнуйся, все сделаем: накормим, присмотрим, спать уложим. Ты себя береги.
Анна одела рюкзак, оказавшийся неожиданно тяжелым и направилась в больницу. Алексей сидел в смотровой, листая тетрадь, где, как она знала, учитывалось количество и частота сдаваемой крови каждого поселенца, он чуть хмурился, поэтому на переносице залегла морщинка. Доктор знал о ее присутствии, но не обернулся.
— Привет. — чуть подождав, окликнула она.
— И тебе тоже. — он повернул голову в ее сторону. — Ты куда-то собралась? Рюкзак того и гляди похоронит тебя под собой.
— Какой ты милый! Я зашла за инъекциями.
Он кивнул на свертки, лежавшие в шкафчике.
— Расфасованы по пятьдесят штук со шприцем. — и вдруг внезапно вышел из себя. — Послушай, может перестанешь рисковать собой, отправляясь в эти бесполезные мотания по городам и весям! Полагаешь, кроме тебя это некому делать? Наши ходят регулярно и уколы смертным делают. Теперь, перед лицом смерти, теплокровки не так щепетильны и готовы принять помощь из рук кого угодно! — он замолчал и проговорил уже спокойнее. — Здесь ты приносишь гораздо больше пользы, поверь...
Девушка молчала, спокойно глядя на него, она читала в его мыслях так же ясно, как в своих, даже яснее, и видела там постоянно сдерживаемую страсть к ней, гнетущее одиночество и желание иметь ребенка. Ей стало больно от осознания, что Алексею приходится постоянно жить с этим, но она ничем не могла ему помочь... Что здесь можно было изменить? Раз он знал о ее телепатических способностях, значит понимал, что все его мысли и желания ей известны. Если раньше, ощущая себя прежде всего другом Анри, бессмертный стремился их купировать, не желая обнажать перед ней свою страсть, то теперь он не делал этого, и груз его неразделенного чувства они несли оба.
— Не знаешь, где Ардей? — ей хотелось прекратить эту тягостную сцену.
— Наверху, у себя в комнате. — сухо ответил доктор и углубился в чтение тетради, сделав вид, что очень занят.
Анне хотелось как-то подбодрить его, но она вовремя сообразила, что это выглядело бы весьма двусмысленно и, возможно, пробудило бы в нем напрасные надежды, поэтому, ничего не сказав, развернулась и двинулась на второй этаж. Высокая фигура Ардея в мерцающем комбинезоне застыла у окна, как памятник, он обернулся, едва она открыла дверь, и вместо приветствия неодобрительно покачал головой.