Все, что удалось сделать вердеям, оставшимся при голосовании в меньшинстве ‒ апеллировать к правилам, напомнив об отсроченном сроке исполнения решений. Очень давно на этом пункте настояли таланы, за которыми всегда оставалось последнее слово в принятии и утверждении любых инициатив. Вердеи надеялись, что за это время древние дадут о себе знать и выступят в защиту созданных ими существ, которые тысячелетиями находились под их опекой.
Старейший принял отца Анны в своей капсуле и почерпнул всю информацию из невеселых мыслей высшего.
— Значит, твоя дочь стала госпожой. — он оставил книгу, которую читал, и задумчиво посмотрел на Арунду. — Наверное, даже не подозревает о своем могуществе? Но ты же понимаешь, это не дает ей право вмешиваться в судьбу другого вида.
— Анна по-прежнему считает себя человеком. Полагаю, она не пользуется данными ей, как госпоже, способностями. Возможно, даже не знает о них. — в волнении Арунда не мог стоять на месте и мерил шагами капсулу. — Почему бы не дать время гибридам, совокупляясь с обычными людьми, вырастить новую расу?
— Но мы же знаем, что провалы людей вовсе не объясняются их физическим несовершенством или отсутствием сверхспособностей. — улыбнулся старейший. — Их нравственность, а вернее, забвение данных им заповедей ‒ вот что привело, в конечном итоге, к тому, что они теперь вновь стоят на грани уничтожения.
— А где гарантия, что другие существа не повторят их ошибки и их тупиковый путь развития? Ведь так до сих пор и не решено, кто сменит людей на этой планете... — он остановился, пораженный мыслью, только что пришедшей в голову. — Или нас просто игнорируют? Поставят перед фактом в последнюю минуту? — Арунда нахмурился и, совершенно очевидно, потерял самообладание: тело вдруг заискрило. — Это неслыханная дерзость и попрание наших заслуг! Как они посмели не считаться с мнением вердеев, мы в стольких поколениях трудились над совершенствованием этого вида! А вот стреги, которые давно самоустранились от этой работы, не имеют никакого морального права что-то решать. Да и лумвеи повели себя крайне странно... — раздраженно добавил он.
— Прошу, успокойся... — старейший протянул руку ладонью вверх, и искры от тела Арунды послушно перекочевали в нее. — Вердеи не в первый, да и не в последний раз, терпят неудачу в курировании биологического вида. Вспомни водных созданий... Полагаю, причину твоей горячности и упорства следует искать в личных мотивах, а именно, в твоей дочери. — он улыбнулся. — Она удивительно похожа на тебя характером.
— Кстати, Анна напомнила мне об обещании, которое мы ей дали: придти на помощь в случае беды. — он бросил на высшего быстрый взгляд. — Мы не можем игнорировать ее просьбу, иначе нарушим наш закон.
— Я знал, что этим дело кончится. — спокойно произнес старейший. — Знал с самого начала... — глубоко вздохнув, он встал. — Полагаю, с одобрения форума мы можем кое-что предпринять...
Кирилл не стал задерживаться в поселении, вещи действительно стояли собранные к дальнему походу на новое место жительства, конечно, он не имел представления в какое поселение его проводят, но, в любом случае, выбирать ему не приходилось. Подойдя к зданию администрации, мужчина немного оробел, кроме часового у ворот, других бессмертных он не заметил, немного помявшись, заглянул вовнутрь и, к его большой досаде, первый, кто попался ему на глаза, был Анри. Прищурившись, вампир холодно уставился на него.
— Я это... Мне это... Я за провожатым пришел. — наконец, проговорил он, чувствуя, как взгляд де Ланвиля выносит ему приговор.
— Сейчас выйдут. — ответил тот, не отводя от него глаз. — Скажите, вы правда думали, что Лола обратит вас?
Вопрос застал Кирилла врасплох, он покосился на мужа Анны, судорожно сглотнул и, чувствуя, как пересохло в горле, просто кивнул головой.
— Странно... Хотя бы спросили себя, зачем ей делать это? Вы не представляете для нас никакой ценности, разве только в качестве прокорма. — он ухмыльнулся, видя с какой опаской Кирилл взглянул на него. — Вступить в сговор с Лолой и предать своей вид ‒ это достойно презрения и это несусветная глупость! — Анри с брезгливым интересом оглядел мужчину. — Неужели вы и правда полагали, что мы примем вас, как нового члена нашей коммуны? Вы хоть представляете, в каком ужасном состоянии оказались бы, испытывая постоянный, неутолимый голод. Скольких людей вы убили бы ради этого?