— Опять собралась играть с судьбой? Разве я не предупреждал тебя, насколько это опасно? Поверь, они выберут момент, и однажды ты не вернешься.
— Они и отсюда могут меня забрать... Разве кто-то сможет им противостоять? Вампиры не в счет, я при любом раскладе останусь с ними один на один. Так какая разница?
— О-о-о! Разница есть, да еще какая! Здесь полно свидетелей, основываясь на их показаниях, мы сможем созвать совет и обвинить их в преступлении. А если ты просто не вернешься домой, нам нечего будет им предъявить. — он недовольно смотрел на нее. — Арунда просил меня присматривать за тобой. Как я оправдаюсь, если случится худшее? Может мне тебя изолировать?
Она засмеялась.
— Ардей, я вас очень люблю, но не смешите меня так. Я дееспособный человек... — заметив, как он вздернул брови, поправилась. — … Хорошо, пусть не совсем человек... Как вы представляете этот процесс? Отец уже немного знает мой характер и поймет вас в случае чего. — она направилась к дверям, но высший остановил ее.
— Анна, скажи Любе, что она не должна заставлять себя делать то, чего не хочет и чему внутренне противится. Мне неприятно наблюдать это.
Девушка пожала плечами.
— Так скажите ей сами. Вы же телепатируете ей свои мысли, вот и наложите запрет.
Вердей уловил иронию в ее голосе.
— Мы не имеем права заставлять людей делать что-то против их воли.
— Ну, вы же сказали, что Люба сама не хочет этого делать. Кстати, мы вообще о чем говорим? Она, наконец, сблизилась с Ксенофонтом? — она давно поняла, что Ардей неравнодушен к ее подруге, но он ни за что не признается в этом ни себе, ни, тем более, кому-то другому, поэтому и последнюю фразу построила таким образом, чтобы больнее уколоть его и, возможно, заставить обнаружить свои чувства.
Он дернулся, и ей показалось, что его глаза потемнели еще больше.
— Разве она не делилась с тобой?
— Ардей, давайте начистоту. Вы прекрасно осведомлены о том, что происходит в поселении, вам для этого даже выходить никуда не надо. А уж в том, что касается Любы ‒ тем более. Она вам нравится, вы ревнуете, но признать эту очевидность не хотите, а может быть, и боитесь, потому что тогда придется принимать какое-то решение. Если она ляжет с тем мужчиной в постель, пути назад ей не будет. — Анна не смотрела на него, не видела его реакции, и доступ к его мыслям был ей закрыт, но девушка прекрасно улавливала его общее состояние: раздражение от ее слов, досада, ревность и еще много чего смешались в одном флаконе, подобно взрывоопасной смеси. — Полагаю, вам стоит определиться до того, как это произойдет. Если вы намерены строго соблюдать предписанные правила, оставьте земную женщину в покое, отпустите ее, не наблюдайте больше за ней. Пусть делает, что хочет.... Вас это никак не касается.
Она не стала дожидаться ответа, замерцала и исчезла у него на глазах вместе со своими внезапно появившимися Айья.
В поселок Анна вернулась только к вечеру с посеревшим от усталости лицом и, не заходя домой, сразу направилась к лидеру, он сам вышел ей навстречу, они обменялись понимающими взглядами и прошли к нему в кабинет. Какое-то время оба просто молчали, Ростислав получал информацию из мыслей госпожи, а ей так оказалось проще ее сообщать, потому что ей вряд ли удалось бы найти нужные слова для описания услышанного и увиденного.
— Боже мой... — пробормотал он. — Я и представить не мог, что все так обернется. Никто из наших, задействованных в распространении лекарства, не сообщал о повальном бегстве из городов. Я не понимаю, почему все они движутся в нашем направлении? Нас ждет катастрофа, если больные доберутся до поселения. — не выходя из комнаты, он крикнул бессмертному, дежурившему у входа в администрацию. — Всех немедленно сюда, кроме часовых, разумеется. — взглянул на девушку. — У вас есть контакт с высшим, или за ним следует послать?
— Попробую. — односложно ответила она, но канал оказался наглухо закрыт. «Наверняка, после моего разговора о Любе», — подумала про себя Анна, а вслух сказала. — Нет, он закрылся, может, конечно, он нас слышит, но для верности, отправьте кого-нибудь за ним.
Через десять минут вся коммуна была в сборе, высший пришел последним. Анри удивился, переступив порог, и сделал было движение к жене, но она отрицательно помотала головой, и он сел напротив, не сводя с нее озабоченного взгляда: ее подавленный вид и глубокие тени тени под глазами беспокоили его.
Ростислав обвел всех взглядом.
— Почему вы не доложили мне, что из городов в поселения движется огромная масса людей?
Владимир из группы де Ланвиля оглянулся на своего жерана, затем перевел взгляд на лидера.