Анна не ожидала от него таких слов, но произнес он их в самый нужный момент, пролив бальзам на измученную пережитым ужасом душу, ее глаза увлажнились, она пересела к нему на колени и, прижавшись, прошептала:
— Ну, если ты хорошенько меня попросишь, то, конечно, все возможно...
Он нашел ее рот и властно раскрыл губы языком, она задохнулась от внезапности вторжения, но вцепилась ему в спину, углубляя поцелуй. Голова пошла кругом, в ее черных глазах заполыхало желание, Анри встал, уронив стул, держась за его шею и обхватив бедра ногами, она хрипло прошептала:
— Отнеси меня наверх в пустую комнату.
Там не было ничего кроме одиноко стоявшего стула, Анна огляделась, затем, не спуская глаз с мужа, не торопясь, начала раздевать его, целуя обнажавшиеся участки тела и бормоча:
— О, как приятно, ты такой прохладный.
— Ты мне не раз говорила это. Тебе правда нравится холод моего тела? — недоверчиво спросил он.
— Анри, я люблю в тебе все. — она удивленно взглянула и продолжила его раздевать, гладя обнажавшиеся участки тела. — И твои сильные руки, и широкую спину, и мускулистые ноги, и это... — прикрыла ладонью его пах. — Это... я хочу сейчас больше всего.
Бессмертный глубоко вздохнул, немного путаясь в застежках женской блузки, быстро раздел ее и сел прямо на пол, потянув жену за собой, близко соприкасаясь обнаженными телами, они улыбались друг другу. Он возобновил прерванный поцелуй, поглаживая и нежно сжимая ее грудь, она задвигалась, приглашая его в себя, но он не спешил, продолжая испытывать ее искусными ласками. Чувствуя, как внутри все пульсирует, Анна резко толкнула Анри плашмя и, сидя на его бёдрах, сжала рукой возбужденное мужское естество, затем не отрывая глаз от лица бессмертного, накрыла его собой. Застонала и задвигалась сначала медленно, наслаждаясь ощущением его внутри себя, затем быстрее, то прогибаясь в пояснице назад, то склоняясь к нему, и наступившая разрядка была такой сильной, что она дернулась всем телом, закричала и обессиленно распласталась на нем. Все это время бессмертный не вмешивался в процесс, позволяя Анне распоряжаться своим телом по ее усмотрению, но теперь, не давая ей времени успокоиться, обхватил жену за талию и начал двигаться сам. Ещё не оправившись от сильного оргазма, она тихо стонала в его объятиях, и этот звук только подстегивал его страсть, он рывком поднялся и, придерживая ее за ягодицы, прижал спиной к стене. Девушка сцепила ноги на его талии и, подаваясь вперед на каждое движение, разделяла наслаждение. Оба забылись в своих ощущениях... Но вот Анна, всхлипнула и застонала, конвульсивно дернувшись и принимая в себя его семя.
Утром ее разбудил Кадо, как только он начал кряхтеть и издавать мяукающие звуки, она тот час же проснулась и подошла к младенцу. Запах недвусмысленно подсказал ей, в чем дело, вынув его из кроватки, понесла в ванную и, ополаскивая наливающееся жизненной силой тельце малыша, приговаривала:
— Какой ты молодец! Настоящий мужчина, не плачешь, ждешь, когда мама встанет. А вот твоя сестра в подобной ситуации уже давно бы подняла весь дом на ноги.
Переодев, покормила, одела слинг и уложила в него малыша, когда спустилась вниз, обнаружила Монстра, растянувшегося поперек холла, вчера, едва Анри отнес ее на кровать, она сразу же заснула и даже не услышала, как зверь и Мыра вернулись домой. Анна разогрела себе оставшееся молоко, не торопясь выпила его, с улыбкой вспоминая вчерашнюю ночь, и поднялась в комнату дочери. Матрас Мыры, до сих пор спавшей на полу, пустовал и одеяло с подушкой были аккуратно сложены друг на друга. Проснувшаяся Монтея тихо лежала с открытыми глазами и, улыбаясь на все четыре зуба, внимательно следила за диском, пытаясь схватить его рукой каждый раз, когда он подлетал близко, а желтый шарик дразнил, то приближаясь, то быстро взлетая к самому потолку. Она уже не единожды наблюдала подобную сцену, очевидно, эти игры становились регулярными и нравились обоим. Увидев мать, дочь встала на четвереньки и, держась за боковины кровати, осторожно поднялась и протянула к ней руки.
— Привет, мое солнышко! — проворковала Анна, подхватывая дочь одной рукой и, тут же охая. — Боже, какая ты тяжеленькая, мне тебя так не удержать, подожди, мое сокровище, я твоего брата в коляску уложу, и пойдем в ванную плескаться. — увидев младенца в слинге, Монтея нахмурилась и ударила его по ногам. Мать перехватила пухлую ручку и, покачав головой, строго произнесла. — Нет, нельзя! Ему больно! Не делай этого, или мы тебя накажем. Ты поняла? — губы малышки обиженно изогнулись.— Вот и хорошо... Значит поняла.