Поселенцы молчали, забыв про ужин, который начал остывать, дети, чувствуя общее настроение, начали плакать.
— Что вы тут за похороны устроили? — раздался голос Веры Константиновны. — Я вам ужин разогревать не стану, наедайтесь впрок. На завтрак мы вас не ждем ‒ вы же слышали, что командир сказал ‒ так что будете на диете до обеда или ужина, как бог даст. Ешьте! — прикрикнула она. — Мы каждому с собой хлеба и кусочек отварного мяса выдадим.
Люди словно очнулись и, переглянувшись, приступили к ужину, обсуждая вполголоса невеселые новости, они бросали короткие взгляды на Анну, которая сидела за столом с детьми и, чувствуя на себе взгляды поселенцев, готовилась к расспросам. На кухне шеф-повар занималась приготовлением пайков для людей, по-обыкновению недовольно ворча на помощниц.
— Ты зачем такой толстый кусок хлеба отрезала? А если другим не хватит? Ты чем слушаешь, когда тебе объясняют? — голоса помощницы даже не было слышно, да, никто и не пытался оправдываться, Вера Константиновна терпеть этого не могла, и провинившейся становилось только хуже. — Я разве давала команду убирать все по пакетам? Сначала приготовьте, посчитайте и только потом раскладывайте. Господи, бестолочи косорукие! — она появилась в проеме кухни, качая головой. — Так... Перед тем как выйти, подходите ко мне, и я лично каждому вручаю пакет с едой. Да не ешьте сегодня-то, оставьте на утро.
— И детям тоже дадите? — спросила мать Богдана и погладила сына по голове.
— А как же... — удивилась женщина. — Что же я их голодными, что ли, оставлю? — взглянула на Анну и Настю. — А вам овощи с собой заверну, завтра уж сами готовьте детям пюре и каши. — подумала и предложила. — Могу и другим желающим по маленькому кабачку дать, если хотите, дома сами что-нибудь сделаете.
Несколько человек подняли руки, в основном, женщины с детьми. Люди закончили есть, но не расходились, завхоз, все время косившийся на Анну, не выдержал.
— Аня, а что это за зверский холод держался с утра? Потом вдруг снова распогодилось.
— Ардей работал с этим... климатическим оружием. — она не знала, как правильно назвать генератор холода, и дала такое объяснение. — Он предложил это как крайнее средство, чтобы уменьшить количество желающих постучаться в наши ворота, когда понял, что добровольно мало кто хочет пойти в другие поселения.
— Вот это да! — Николай Сергеевич оглядел поселенцев. — А лето вернуть может?
— Не знаю. — улыбнулась она. — Зачем путать природу, пусть все идет своим чередом. Вы же понимаете, для чего это вмешательство было сделано.
— Переживаю я за животных. — продолжал завхоз. — Пойду-ка проверю их, корову надо подоить и сена подбросить. — он вдруг остановился на пол-пути. — А может, мне с ними ночевать? А? Так спокойнее будет и мне, и им, к тому же часовой будет нас охранять. — он взглянула на куратора. — Наталья Юрьевна, что скажете?
— Ничего не скажу. — ответила та. — Приказ вы слышали: закрыться по домам. Хотя, если хлев для вас дом, то, наверное, можете и там сидеть.
Баба Галя вступилась за мужчину.
— Он ведь не из блажи это предлагает, переживает за нас же. А если что с животиной случится, так ни молока, ни мяса нам не видать. — она махнула завхозу рукой. — Иди, Сергеич, если что мы вступимся за тебя, ведь за общее дело переживаешь. Паек-то не забудь... Вера, — обратилась она к подруге, — водички ему налей бутылочку, там ведь розеток нет, подогреть чайку негде.
К удивлению Анны других вопросов не последовало, люди молча выстроились в очередь за пайком и, получив его, поспешно выходили из столовой. Зоя задержалась, подождала, когда столовая почти опустела и подошла к Вере Константиновне.
— Я вас очень прошу, разрешите нам остаться на это время у вас наверху. Я боюсь, вдруг что-то случится, и помочь мне никто не сможет. А вы женщина опытная, что-нибудь сообразите. — она оглянулась на мужа, стоявшего поодаль и понизила голос. — Я не могу без питания, мне есть все время хочется. — женщина оглянулась на Анну и смущенно улыбнулась. — Нет, я не прошу, чтобы мне готовили, я и сама сделаю, но мне нужен завтрак и обед. — она вздохнула. — Я не выживу на диете.