Ветер свистел в ушах и обжигал лицо, а сердце захлёбывалось от восторга…
= 23
А глаза у неё были зелёные-зелёные. Чистый малахит.
В прошлый раз он и не заметил, какие у неё глаза. Хотя она вообще ему тогда какой-то другой показалась. Чучело — так, кажется, он её называл. И где он чучело увидел? Но там и обстановка нагнетала — можно этим немного оправдаться. И всё равно непонятно, с чего он взял, что она страшная. Вполне симпатичная девчонка, очень даже милое личико, и без косметики, между прочим. А вытряхнуть её из этого балахона да приодеть, так и вовсе получится конфетка.
Впрочем, эти мысли занимали Глеба совсем не долго.
Неожиданно его самого эта прогулка увлекла. Кто бы ему сказал, что блуждать по ледяному лабиринту под её щебет будет так забавно, а про горку и говорить нечего. Они оба смеялись чуть ли не до изнеможения. Причём над такими глупостями порой, над какими в другой раз он бы и натянутой улыбки из себя не выдавил.
И как-то так получилось, что это «свидание», которое, как он считал, будет тягостным, тоскливым, напряжённым и, главное, насквозь фальшивым, неожиданно вылилось в очень приятное времяпрепровождение.
Глеб даже несколько раз ловил себя на том, что расслабился и совершенно забыл, зачем он здесь. Забыл про расчёт и про план. Забыл, что Саша — дочь ненавистной Фурцевой.
Ощущение было такое, будто он и правда просто гуляет с девчонкой, с которой оказалось на удивление легко общаться. Может, потому, что в ней не чувствовалось ни жеманства, ни притворства, ни желания казаться лучше. Всё, что ей на ум приходило, тотчас отражалось на лице. Все её эмоции и желания без труда читались в глазах.
Ну разумеется, такая непосредственность его тронула — искренность всегда подкупает.
А когда она откровенно уставилась на его губы, он и вовсе ощутил приятное волнующее тепло. И в этом взгляде не было ни капли греха или пошлости, но ему вдруг захотелось поцеловать её.
Это был, конечно, сиюминутный неосознанный порыв, но такой внезапный и сильный, что будь они в месте поуединённее, он бы так и сделал.
А потом она спохватилась, смутилась, будто её застигли врасплох за чем-то непристойным. Опустила глаза. Чудна́я она!
Глеб, правда, тоже удивился собственному импульсу, даже усмехнулся, представив, что сказал бы на это Тошин, но затем отогнал все эти ненужные мысли и ощущения прочь.
Однако этот момент все равно оставил между ними нечто неосязаемое, о чём стараешься не думать, чтобы не испытывать неловкость, но оно чувствуется.
Кататься с горки Саша Фурцева явно робела, но туда и правда откуда-то понавалило народу. И все какие-то слегка одичавшие, возбуждённые, орущие. Особенно она шарахалась от компании парней — ну правда, здоровенных, причём все как один.
Глеб и сам побаивался, что её, такую маленькую, кто-нибудь из этих амбалов не заметит и задавит, поэтому катался с ней вместе. Приходилось сгибаться в три погибели, чтобы держать её за плечи. А главное, всё равно не усмотрел…
Скатившись в очередной раз, Глеб только успел выпрямиться и подал ей руку, чтобы увести с полосы, как в спину ему влетел один из тех амбалов.
Глеб повалился на Сашу, амбал — на него, и все остальные, кто мчался следом, с хохотом и визгом падали сверху, за полминуты образовав кучу малу.
К счастью, Саша не успела к тому времени подняться на ноги, иначе её бы сбило, но Глеб боялся, что девчонку под ним сейчас попросту расплющит. Он, как мог, старался упираться руками о лёд, но сверху напирали так, что, казалось, сейчас переломят позвоночник. Наконец, им удалось выкарабкаться из этого муравейника.
Глеб озабоченно осмотрел девчонку:
— Ты как? Цела?
— Да, — вымолвила Саша, рдея и мечтательно улыбаясь.
Он пристально посмотрел на неё, потом, хмыкнув, покачал головой.
— Ну хорошо, что цела. Я так и думал, что эти потсдамские гиганты или затопчут тебя, или раздавят.
— Потсдамские гиганты?
— Ну, вон те парни.
— А почему потсдамские?
— Да это в 18 веке был такой полк в Пруссии. Из одних великанов, в смысле, высоченных мужиков. Прусский король Фридрих Первый самолично отбирал туда самых высоких солдат. Таких вот двухметровых амбалов, как эти. Специально выискивал долговязых повсюду и вербовал, а иногда и просто похищал. Слабость у него была такая — высокие солдаты.
— Ну надо же! — засмеялась Саша. — Какой забавный этот Фридрих Первый.