— Желаю, — ответила Саша и опять уловила тихие смешки.
— Тогда…
— Отстань от неё, Тоша, — резко оборвал его Глеб. — Сказано тебе — не пьёт, значит, не пьёт.
Артём, на удивление, сразу отступил, не стал возражать и настаивать, но посмотрел на Глеба с каким-то странным выражением, будто удивился. Глеб же теперь выглядел совсем мрачным.
— Тосты я всё равно говорить не умею, — отозвалась Саша. — Можно лучше я подарю тебе небольшой подарок?
Артём зачем-то оглянулся на компанию, словно ища поддержки или спрашивая их мнения, затем, дёрнув плечом, хмыкнул:
— Ну, давай.
Саша достала рисунок. Второй портрет, написанный сангиной. За шарж ей почему-то даже в мыслях теперь стало неловко. Может, этому парню и впрямь нравится, когда его выставляют смешным, всякое ведь бывает, но уж она точно не будет никого и никогда высмеивать.
Артём взял рисунок, взглянул и, с его лица будто смыло кривоватую улыбку. Он сморгнул и растерянно уставился на Сашу. Потом пробормотал без былого ажиотажа и наигранности:
— Это круто. Правда. Я даже не ожидал. Спасибо большое.
Всем сразу стало любопытно, но Артём, не передавая в руки, показал свой подарок и убрал на полку.
— А то зальют или ещё чем испортят, — пояснил.
Саша видела, что рисунок ему пришёлся по душе, он даже посмотрел на неё как-то виновато.
— Так значит, ты художница? — спросила короткостриженая.
— Я пока только учусь, — осторожно ответила Саша.
Она никогда ещё так не напрягалась, разговаривая с людьми. Даже с Кареном Саркисовичем, когда тот не в духе, было легче. Даже с агрессивной Алиной Какоуровой, правда, та последние дни перестала её цеплять. Здесь же беседа напоминала хождение по минному полю, хотя почему так — сложно объяснить. Вопросы девушки задавали, вроде, самые невинные, но тем не менее в каждой их реплике она чувствовала скрытый издевательский подтекст. Хотя в чём он выражался — тоже неясно.
Но теперь она уже не сомневалась — они совершенно точно над ней смеются и оттого, что причина их насмешек ей непонятна, было ещё тяжелее.
— А Глеба ты рисовала?
— Нет.
Десятки набросков ведь не считаются.
— У-у-у. А почему?
— Прикол. Тоша, ты у Саши первый, — томно проворковала та, которую Глеб назвал Милой.
Саша вспыхнула, зато остальные эту двусмысленность приняли с хохотом.
— Глеб, а ты не ревнуешь? — кто-то спросил сквозь смех.
— Умираю от ревности, — рявкнул он и поднялся из-за стола, с грохотом уронив стул, припечатал горящим взглядом эту самую Милу. Пластиковый стаканчик, стоявший у самого края, опрокинулся, сок плеснул ему на брюки, забрызгал низ футболки, но он как будто и не заметил. — Саш, пойдём.
Хохот тут же стих.
— Глебыч, ты чего? — спросил один из парней.
— Правда, Глеб, мы же просто шутим, — отозвалась короткостриженая, а Мила потупилась.
— Не ну зашибись у вас шутки, — негодовал Глеб. — Прямо камеди клаб на дому. Короче, Саша, пошли.
Уговаривать её и не надо было. Она, стараясь не замечать взглядов, протиснулась ко входу, торопливо оделась и с видимым облегчением выскользнула из комнаты.
Почти сразу вышел и Глеб. Она слышала, как его звали, кричали что-то вслед, но он не отвечал.
Подошёл к ней — она ждала его в коридоре, в нескольких шагах от двери — встал напротив, посмотрел так, будто ему неудобно за всё, что там происходило, но не знает, как это выразить.
— Ну я пойду, — сказала Саша, опустив глаза.
— Да стой ты, — поймал он её за локоть, — стой. Я тебя провожу. Только переоденусь. Пойдём в моей комнате подождёшь.
Ну что скрывать — Саше даже сейчас, после всего, было очень интересно посмотреть, как живёт Глеб. Увидеть то, что его каждый день окружает. Это как будто заглянуть в ту часть его жизни, которая прежде оставалась для неё закрытой. Она даже разволновалась.
Комната Глеба оказалась вполне уютной, особенно если сравнивать с той, где праздновали день рождения. Не сказать, что тут царил безупречный порядок, но там-сям разбросанные вещи общего вида не портили, а даже наоборот, как будто оживляли обстановку.
Глеб кивнул ей на кресло, сам достал из шкафа чистые джинсы и трикотажную кофту. Швырнул всё на единственную в комнате кровать. Затем стянул с себя футболку, звякнул пряжкой ремня. Саша скользнула взглядом по смуглому, стройному торсу и, смутившись, поспешно отвернулась. Стала рассматривать комнату, стараясь запомнить здесь каждую мелочь: большую кружку из тёмного стекла на кухонном столе, банку растворимого кофе, книжный частокол на полке, какой-то готический постер на стене, ноутбук на тумбочке…