— А приезжай в субботу ко мне? На все выходные.
— Я хотела бы, но не знаю. Если получится… Я постараюсь…
Конечно, ей хотелось! Безумно хотелось. Но как упросить мать — вот вопрос. Та и без того всё ещё не могла отойти от её «загула».
— Приходи, придумай что-нибудь, — позже, когда прощались, снова позвал её Глеб, — сюрприз хочу тебе устроить.
— Я, правда, постараюсь, я очень хочу, но мама…
Глеб усмехнулся.
— Понятно. Гайдай в конце «Бриллиантовой руки» влепил сцену с ядерным взрывом, которая была вообще не в тему и которую, само собой, вырезала цензура. Потом уже он признался, что на то и рассчитывал. Взрыв уберут, зато всё остальное оставят. Так оно и получилось. Это я к тому, что человек всегда выбирает меньшее зло. Так что скажи матери, что переезжаешь ко мне жить. Вот увидишь — на выходные сразу отпустит.
Ну как тут устоять?
Саша подступилась к матери сразу, как пришла домой, но она, как и ожидалось, восприняла её просьбу в штыки: на все выходные? Да Саша с ума сошла! О таком и речи быть не может!
Она аж побагровела от возмущения. Это ещё Саша идею Глеба не стала ей озвучивать. Как-то стыдно было манипулировать родной матерью.
Но спорили они долго, бурно. Мать стращала последствиями. Саша напирала на то, что ей уже двадцать, а в таком возрасте у мам разрешения вообще никто не спрашивает.
— Так что же ты спрашиваешь? — воскликнула обижено мать. — Раз такая взрослая.
— Потому что не хотела тебя расстраивать ещё больше. Потому что считаюсь с твоим мнением. Потому что думала, что и ты с моим считаешься, — со страстью в голосе ответила Саша. — Потому что думала, что ты веришь мне.
Мама как-то сразу сникла. Побурчала ещё для острастки немного, но, в конце концов, отпустила. Только обмолвилась, что хотела бы познакомиться с этим самым Глебом.
Саша пообещала, что когда-нибудь обязательно и поскорее сбежала к себе от неудобной темы.
Осталось теперь только дождаться субботы…
= 38
В субботу они снова встретились у Театра кукол. Глеб, правда, опоздал на несколько минут, зато видеть её был явно рад. И поспешил оправдаться:
— Прости, запарился дома, про время забыл.
Ну было немного обидно, самую малость, потому что Саша до назначенной встречи считала минуты, а он забыл… Но Глеб так лучился неподдельной радостью, что обида, едва всколыхнувшись, сразу же бесследно растаяла.
— А что за сюрприз? — полюбопытствовала Саша.
— Наверное, это слишком громко сказано, ну, в общем, придёшь — сама увидишь.
Всю дорогу до общежития они болтали, Глеб шутил, она смеялась. И день был чудный — солнечный и тёплый. И небо — высокое и синее. И воздух — наполненный птичьими трелями и запахом талого снега.
Перед самым общежитием, вокруг крыльца разлилась болотцем грязная жижа. Саша, нарядившись по случаю в новые ботильоны, растерянно остановилась, высматривая, как к ней подступиться. Но тут Глеб подхватил её на руки и в два шага перенёс до крыльца.
— О-о, — только и выдохнула Саша благодарно, когда Глеб поставил её на сухой бетон.
Общежитие гудело как растревоженный улей. Саша, привыкшая к музейной тишине своего дома, не переставала удивляться этой суматохе. Каждый раз как на ярмарке — шум, гам и полно народу.
Глеб открыл дверь своей комнаты, распахнул перед ней:
— Велкам.
Саша всё это время гадала, какой мог быть у Глеба сюрприз, но никак не ожидала увидеть накрытый стол, а на холодильнике букет алых роз в трёхлитровой банке.
— Сегодня какой-то праздник? — повернулась к нему она. — Мы что-то будем отмечать?
— Ну… скажем так, будем навёрстывать упущенное.
Глеб принял у неё пальто, разделся сам.
— Упущенное? — не поняла Саша.
— Я же не поздравил тебя с 8 марта. Ну и вот… — Глеб кивнул на стол. — Лучше уж поздно, чем никогда. Будем считать, что мы с тобой решили отметить праздник по Юлианскому календарю. Хотя я и по Юлианскому припозднился.
— Да ничего. Я вообще не ожидала такого. А это ты сам готовил? — удивилась Саша, оглядывая закуски на столе.
Пирог, чашки с какими-то салатами, жареные куриные ножки, отдельно — фрукты и конфеты.
— Ну нет, конечно. Купил. Если бы сам, мы бы в лучшем случае отпраздновали макаронами по-флотски. Или яичницей.
— Тоже неплохо.
— Но, прошу заметить, стол накрыл сам.
— Как здорово! — промолвила Саша, накладывая себе «Оливье».