Глеб сглотнул тяжёлый ком. Кровь прихлынула к лицу, застучала в висках. В груди неприятно заныло.
— Ну нет, конечно, — выдавил он сипло и тут же добавил громче и увереннее: — Конечно, нет!
— Ну так о чем беспокоиться? Маме, может, ты и не нравишься, но главное — ты нравишься мне.
— Так она тебе скажет: не встречайся с этим гадом. Запретит ведь…
— А я скажу: буду встречаться с этим гадом и всё тут, — неожиданно развеселилась Саша.
— Да ты бунтарка, — усмехнулся Глеб. Ему всё ещё было не по себе, но первоначальная тревога постепенно отпускала.
— Ещё какая!
Глеб обнял её за плечи. Как хотелось верить, что так всё и будет. Что ни Оксана, ни старшая Фурцева, ни кто-либо ещё им не помешает.
= 42
Как же не хотелось прощаться! Как не хотелось расставаться даже на день, а тем более на два. Но завтра Глеб работал…
— Во вторник я заеду к тебе в училище, — пообещал он, целуя напоследок.
Эти прощальные поцелуи всегда были какие-то горько-сладкие.
Саша ждала, когда Глеб спустится, когда за ним захлопнется подъездная дверь, и только тогда достала из сумки ключи.
Стараясь не шуметь, аккуратно отомкнула замок и шагнула в прихожую. И вздрогнула от неожиданности — в полутьме безмолвно и неподвижно сидела на банкетке рядом с дверью мать.
— Мам! Ты чего тут сидишь? Напугала меня!
Но мать пропустила её упрёк мимо ушей. Она цепко следила за каждым её движением так, что Саше сделалось не по себе.
— Да что случилось-то, мам?
Наконец мать отозвалась:
— Саша, у меня к тебе очень серьёзный разговор.
Саша тотчас скисла. Неужто Глеб был прав и та Оксана, мамина коллега, уже успела рассказать про них? На самом деле, когда он об этом говорил, ей и не верилось в такое.
Ну это же глупо — докладывать матери, что её совершеннолетняя дочь гуляет с парнем. Причём не с каким-нибудь маргиналом, а очень даже классным парнем, а двойка по культурологии — это вообще ерунда.
Нет, это просто смешно! Саша взглянула на мать: неужели всё-таки…?
Та выглядела очень решительной, серьёзной, даже скорбной. Тяжело и шумно выдохнув, она поднялась и прошла на кухню. Саша последовала за ней. Почему-то так у них повелось, что все серьёзные разговоры велись за кухонным столом.
— Ты есть хочешь? — спросила мать неожиданно.
— Нет, — мотнула головой Саша, — мы в кафе перекусили.
— Мы — это, я так понимаю, ты и Глеб?
— Ну да.
— А где вообще вы были? — полюбопытствовала мать, на мгновение оживившись.
— Ну так… гуляли по городу. Вот в кафе посидели. В кино ходили. В Сильвермолле.
На этом лицо её дёрнулось, как от нервного тика, и застыло слегка перекошенным. Саша недоумевала — что с ней? Она так отреагировала, будто Саша ей что-то гадкое поведала.
— Вот про Глеба я и хочу поговорить, — глухо сообщила мать. — Ты хорошо его знаешь?
— Даже очень, — подобралась Саша.
— Вряд ли. Саша, я боюсь, что он тебя обманывает. Ты многое про него не знаешь. Это нехороший человек. Поверь мне.
— Ты ошибаешься, мама.
— Я понимаю, как тебе хочется верить ему. Ты влюблена и идеализируешь его. Да и он наверняка показывает себя пока ещё с лучшей стороны. Но он тебя обманывает. Он — обычный подлый прохиндей, который не гнушается ничем для достижения своих целей. Я знаю, что говорю.
— Каких целей? Чем не гнушается? Мама, ты о чём вообще?
— Послушай меня, Сашенька, не перебивай, просто выслушай. Тебе будет, конечно, больно, и мне от этого ещё во сто крат больнее, но лучше узнать правду сейчас, когда не случилось ничего непоправимого. Твой Глеб тебя попросту использует. Я не знаю, каким образом он подстроил ваше первое знакомство, но уверена, всё это не случайно.
— Да он пиццу привёз по ошибке! — воскликнула Саша и лишь затем вспомнила, что прежде говорила, будто заказала сама. Ну и плевать, какая разница?
— По ошибке? — тут же ухватилась мать. — Это он так сказал?
— Мама, он действительно работает курьером в ресторане Фокс-пицца. Оператор просто перепутал адреса, и Глеб привёз заказ нам. Я тогда перезванивала им. Это всё правда.
— Какая ты наивная! Может, он и работает курьером, в чём я, кстати, тоже не уверена, но даже если… то сомневаюсь, что кто-то там перепутал адреса. Он намеренно сюда явился. А знаешь зачем?
— Твоя подозрительность переходит все границы. Это уже какая-то мания — видеть в каждом подлеца. Это ненормально, мама!
Мать начала выходить из себя.
— Да что бы ты понимала! Ты слепо веришь тому, кого знать не знаешь. Этот твой Глеб — подонок. Циничный, наглый и расчётливый подонок. Уж не знаю, чем он тебя очаровал, но цель у него одна — получить экзамен. Он тебе говорил, что учится в нашем университете?