Саша замешкалась.
— Да ты чего? — вскинул брови Тошин. — Не бойся, никто у нас тебя не тронет. Чай попьём, а если хочешь — чего покрепче.
— Ну нет. Спасибо.
— Хорошо, хорошо, — примирительно вскинул руки Артём. — Просто чай и всё.
Саша взглянула на экран телефона. Прошло всего пять минут, как они поговорили с Глебом. И приедет он из центра наверняка не раньше, чем через полчаса.
— Не, если не хочешь, то и не настаиваю, — обиделся вдруг Артём, истолковав её заминку по-своему. — Карауль тут своего принца.
— Да нет, — Саше вдруг стало неловко. — Пошли, конечно, подождём у тебя.
В конце концов, решила она, это глупо и даже жалко — вот так караулить под дверью. Артём подхватил её под локоть и потянул в сторону своей комнаты.
Теперь там всё было иначе, чем тогда, на его дне рождения. Длинный ряд столов исчез. Лишь один скромно притулился в углу. Туда Артём и усадил Сашу.
— Твой подарок, — довольный он картинно вытянул руку, указывая на свой портрет. — Храню его как зеницу ока. Серьёзно, это самый лучший подарок, какой мне дарили.
— Мне приятно, — вежливо улыбнулась Саша.
Артём с полминуты смотрел на неё, потом спохватился.
— А, чай же надо! — начал суетиться он.
Выставил две кружки, щёлкнул кнопкой электрочайника, потом, присев на корточки, стал рыться в тумбочке. На столе появились пакет с сушками и тюбик со сгущёнкой.
Затем уселся на соседнюю табуретку, развернулся к ней лицом. Саше сделалось неловко. Зачем он опять так смотрит?
— Ты красивая, — сообщил вдруг, не отрывая взгляда.
— Тоже скажешь, — смутилась ещё больше Саша.
— Так оно и есть! — горячо воскликнул он. — Неужто Глеб тебе не говорил?
Саша неопределённо повела плечом: ему-то какая разница, что говорит ей Глеб?
— Ты по-настоящему красивая. Без всякой штукатурки и этих всяких… — Артём крутанул в воздухе пальцами, заменив жестом слово, которое не мог подобрать. — Просто такая красота не сразу бросается в глаза. И не всякий её заметит. Каюсь, я сам тебя не сразу разглядел, но сейчас… Я фигею просто. Думаю всё время про тебя.
— Спасибо, — поблагодарила Саша, не зная, что ещё сказать, и искренне жалея, что пришла сюда. — Я, наверное, пойду. Глеб уже вот-вот вернётся.
Она приподнялась, но Артём поймал её руку.
— Да куда ты? Как вернётся, так и пойдёшь. Я что, тебя чем-то обидел?
— Нет, просто… мне неудобно слушать такое…
Саша попыталась вытянуть руку, но Артём лишь крепче сжал её пальцы.
— Какое — такое? Что ты красивая? Это тебе неудобно слушать? Да это же правда! И то, что думаю про тебя — тоже правда. Да ты наверняка всё сама поняла. Между нами точно что-то происходит, я это чувствую. И ты это знаешь.
— Ничего я не поняла. И ничего не знаю.
— Не надо, Саша, — Артём придвинулся ближе так, что Саша подалась назад и уперлась спиной в стену. — Ты прекрасно знаешь, что я на тебя запал. Я же вижу.
— Артём, послушай, не говори больше ничего. Ты же потом пожалеешь.
— Я? Пожалею? О чём? О том, что наконец сказал то, что уже несколько недель хочу сказать? Я, может, и жалею кое-о-чём, но уж точно не об этом. Если бы не я, вы бы вообще с Глебом не познакомились. Вот об этом я реально жалею.
Саша даже думать о его словах не стала — видать, спьяну у него всё перепуталось в голове. И он попросту забыл, что познакомил их как раз таки Глеб.
— Артём, ты очень хороший, добрый, заботливый, я очень хорошо к тебе отношусь, но… вы же друзья с Глебом. Разве так можно?
— А что, раз друг, я должен утереться? Или молча смотреть, как он ломает жизнь мою, твою… Ты правда думаешь, что Глеб тебя любит?
— Артём, ну ты что-то уж совсем не то говоришь, — раздражённо поморщилась Саша. — Давай будем считать, что ты перебрал и ничего я не слышала.
— Не, я не спорю, возможно, теперь ты ему и нравишься, — не обращая внимания на её слова, продолжил Артём. — Вон как он бесился, когда мы с тобой тогда общались. Но и то он не ревновал, а просто я ему мешал. Он сам так сказал. И тебя он не любит — не строй иллюзий зря, чтобы потом не было мучительно больно. У него таких, как ты, было воз и тележка.
— Ты извини, Артём, но это гадко, — негодуя, оборвала его Саша, поднимаясь из-за стола. — Гадко и подло! Я не буду передавать твои слова Глебу, спишу на то, что ты пьян. Но ты больше, пожалуйста, ко мне не подходи. И не лезь в наши отношения.
— Да ты ничего не понимаешь, Саша! — следом поднялся и он. — Нет никаких у вас отношений. Это всё постановка. Глебу просто нужен экзамен, чтобы в армию не отправили. Вот и всё. Как только твоя мать поставит ему экзамен, ты ему больше будешь не нужна. А мне нужна. Очень нужна. Я тебя реально люблю.