И она его любит, он это безошибочно чувствует. А раз они любят друг друга, то какая, к чёрту, разница, как всё начиналось? Нет ведь безгрешных. Все ошибаются. Разве искренняя любовь не оправдывает ошибок в прошлом? Конечно, оправдывает! Потому что это важнее всего.
Впервые за эти два дня напряжение его немного отпустило. Он верил в них и её заставит поверить.
Саша спустилась через четверть часа. В свете дня она казалась ещё бледнее и болезненнее, чем там, в квартире. Аж сердце сжалось.
— Ты плохо себя чувствуешь? — снова спросил Глеб обеспокоенно.
— Нездоровится немного. За тем домом аллея, пойдём туда.
— Может, лучше в какое-нибудь кафе?
— Нет, — сухо ответила она.
Нет, он определённо не узнавал свою Сашу, всегда такую мягкую, нежную, податливую. Ну ничего. Это она просто ещё не знает, что он её любит, говорил себе Глеб. А узнает — и ей легче станет, и вообще всё изменится. Только вот с ней такой очень непросто было начинать разговор. А сказать: люблю — так вообще язык не поворачивался. Да даже взять её под руку что-то мешало.
— Простудилась?
Она качнула головой.
— С желудком проблемы.
— Это от стресса, — предположил Глеб. — У меня тоже так бывает…
Затем осёкся, испытав укол вины.
Они неторопливо шли вдоль аллеи, и на ум ему не приходило ни одной связной мысли, чтобы как-то развить беседу и сгладить напряжение.
От главной широкой дорожки ответвлялась ещё одна, поуже, потенистее. Свернули туда. По пути им попалась свободная скамейка, Глеб предложил присесть — на ходу разговор совсем не клеился. Саша упрямиться не стала.
— Я тебе звонил тысячу раз. И столько же эсэмэсок отправил, — сообщил он, развернувшись к ней. — Если бы ты не выключила телефон…
Саша бросила на него быстрый мимолётный взгляд.
— Я не выключала. Я… потеряла телефон в тот день. Или, может, его у меня вытащили, не знаю.
— Хочешь, я тебе новый подарю? А симку восстановить можно.
— Не надо. Куплю потом.
— Я вчера приходил…
— Я знаю.
— Поговорить хотел.
— Я поняла.
— Саш, послушай, — Глеб придвинулся к ней ближе, протянул руку у неё за спиной, будто приобнял. — Я знаю, что поступил по-скотски, но я, правда, не хотел. Это было… не знаю, бездумно как-то. И потом, ведь главное то, что сейчас между нами.
— Нет, Глеб, нет ничего между нами, ни сейчас, ни тогда. Была всего лишь инсценировка.
— Ну да, да, вначале я подстроил наше знакомство. Ну и потом ещё раз мы встретились неслучайно.
— Да даже не в этом дело. Ну подстроил и подстроил. Важно ведь — для чего всё это делалось.
— Да знаю я, и мне ужасно стыдно за эту ошибку, правда. Если б я мог что-то изменить, если бы можно было заново начать, я бы ни за что…
Саша снова посмотрела на него, мельком, но Глебу стало не по себе от её взгляда, в котором читалось глубокое, бесповоротное разочарование. Так смотрят на человека, когда ему не просто не верят, а вообще крест поставили и не хотят больше ничего: ни последних шансов, ни выяснений, ни оправданий.
— В любом случае, так было только вначале, — тем не менее продолжил он, чувствуя, как опять в груди зреет отчаяние. — Потом я встречался с тобой только потому, что хотел тебя видеть. Мне плевать на этот экзамен, на универ, на всё плевать, только прости. Саш, я люблю тебя. Мне вообще кроме тебя никто не нужен.
Саша опустила голову, Глебу даже показалось, что она всплакнула.
— Саш, — он обнял её за плечи, — ну прости меня. Давай всё это забудем, будто не было ничего. Давай будем просто жить?
Плечи её и правда еле уловимо подрагивали. Он её не торопил, пусть обдумает его слова, пусть поймёт, как много она для него значит.
Спустя пару минут она выпрямилась и тихо сказала:
— Не могу. Я бы, может, и хотела, но не могу. Не получается.
— Но я люблю тебя. Правда, люблю. Очень. Ты не веришь мне? — Глеб взял её за плечи, повернул к себе, но Саша мягко освободилась и встала.
— Мне домой пора. Мама волноваться будет.
— Да что мне сделать-то, чтоб ты поверила? Чтобы всё было, как прежде?
— Глеб, так уже никогда не будет.
— Но ты ведь тоже меня любишь… — он поймал её за руку, не давая уйти.
— Глеб, прошу, не надо.
— А как надо? Из-за одной-единственной ошибки самой мучиться и меня мучить?