— Я просто поражаюсь — люди науки, а как бабки в базарном ряду. Вечно друг другу за спиной кости моют. И такое порой придумывают — хоть стой, хоть падай. И про Оксану тоже ну такую ересь сочинили — мол, это её Валерий Николаевич побил.
— Какой Валерий Николаевич?
— Жених её. Ну или гражданский муж. Живут они вместе. Он тоже у нас работает. Физкультуру преподаёт. И вот теперь наговаривают на него, ну и на неё. Мол, изменила…
— Может, не наговаривают. Может, так оно и есть.
— Глупости! Просто у нас почему-то Оксану недолюбливают. В общем-то, я понимаю, почему. Она красива, умна, успешна. На мой взгляд, она самая перспективная. Вот и достаётся ей. Успешных ведь у нас не любят. Так что это банальная зависть. А лично мне Оксана очень нравится.
— А мне — нет, — вырвалось у Саши.
Мать посмотрела на неё с лёгким укором.
— А она, между прочим, всегда про тебя спрашивает. И не из праздного интереса, а просто человек такой неравнодушный. Таких сейчас мало.
— И слава богу, — буркнула Саша и ушла к себе.
Весна в этом году сильно скромничала, никак не могла разгуляться. Холодно было почти по-зимнему. Острова снега, обмётанные сажей, лежали в местах потенистее до конца апреля. Да и потом, даже в мае, ещё, случалось, пробрасывало.
А как только потеплело и подсох асфальт, дядя Миша привёз им новую прогулочную коляску. Красивую, добротную. Основной цвет, тёмно-серый, почти чёрный, оживляли ярко-голубые вставки.
— Я в этом не спец, но девочки-продавцы сказали — отличная модель. Италия. Колёса там какие-то особенно хорошие. Амортизация. И вообще, это трансформер, можно её как-то видоизменять. Разобраться только надо.
Он сдёрнул целлофановую упаковку, что-то покрутил, повертел: что это тут? Потом, кряхтя, поднялся с корточек.
— Если не разберётесь, я потом кого-нибудь пришлю, — пообещал.
Конечно, Саша разобралась сама — там вовсе ничего сложного и не было. И, разумеется, захотела тут же опробовать. Вот спускаться с четвёртого этажа, в одной руке держа Алёшу, а второй — волоча за собой по ступеням коляску, конечно, тяжеловато без помощи матери. Но с горем пополам выбрались на улицу.
Саша усадила ребёнка поудобнее, перекинула ручку так, чтобы он ехал и смотрел на мир.
— Ну что, сына, протестируем твою новую карету?
Они сделали пару кругов по двору, оценили хвалёные колёса и амортизацию. Затем Алёша, как обычно случалось на свежем воздухе, уснул. Саша завернула на детскую площадку, села на скамейку и коляску пристроила рядом.
До полудня двор бывал почти пуст. Лишь чуть поодаль копошились в песочнице два малыша под присмотром мам. Лёгкий ветер доносил пьянящий запах черемухи. Яркое солнце заливало площадку так, что тоже хотелось расслабленно откинуться на спинку, прикрыть глаза и раствориться в этой безмятежности. Это она и сделала. Так тепло, так тихо и спокойно.
Она ничего не услышала и не увидела, просто вдруг сердце дёрнулось, будто от лёгкого электрического разряда и беспокойно заколотилось. Саша резко выпрямилась — Алёша по-прежнему сладко спал, однако волнение стремительно росло.
Она оглянулась и тихо охнула — в нескольких метрах от неё, на дорожке, ведущей к их подъезду, стоял Глеб.
= 56
Домой к родителям Глеб заехал всего на три неполных дня.
Мать слёзно упрашивала остаться. Друзья зазывали уйти в отрыв по такому поводу — это же святая традиция. И даже отец не хотел отпускать:
— Что там у тебя? То сбежал оттуда резко аж на Дальний Восток, то теперь рвёшься, как конь без узды. А о матери подумал? Она вон как наскучалась.
— Да приеду потом ещё. Мне восстанавливаться в универе надо, — буркнул Глеб.
И хоть университет тут был, скорее, поводом, чем причиной, восстанавливаться он всё же действительно собирался.
Однако тянуло его туда, и притом неодолимо, совсем не поэтому.
Наверное, дня не проходило, чтобы Глеб не думал о Саше. А когда наконец вышел приказ, так и вовсе постоянно представлял себе, как они встретятся, что он ей скажет.
Хорошо хоть командир части не стал кочевряжиться и даже не заставил выжидать даты призыва, а отправил Глеба на неделю раньше — вроде как за счёт неиспользованного отпуска. Причём без пресловутого дембельского аккорда. А ведь грозился, что отправит в последнюю очередь, потому что ну кто ещё так шустро будет чинить там уазики.