На палубе появляется высокий мужчина в белом и снова машет рукой… мы отвечаем тем же.
Майк опускает свою лапищу мне на плечо.
— Послушайте, Рок, я совершенно не представляю, что делать дальше.
— Ну, можем пойти пошвырять камнями в башку этому санитару, — предлагаю я.
— Нет, — возражает Майк, — сейчас я промахнусь четыре раза из пяти. Пусть барахтается дальше, его в конце концов сожрут какие-нибудь акулы или другие кошмарные чудовища Тихого океана.
Мы медленно идем вверх по асфальтированной дорожке.
— А что скажет Энди? — спрашиваю я.
— Ну что он может сказать? — в тон мне отвечает Майк.
— А как же ребята на миноносце?
— Если Шутц сказал правду и граф Гилберт, главнокомандующий военно-морскими силами Соединенных Штатов — тоже один из его парней, то они будут выполнять только то, что угодно Шутцу.
— Надо пойти рассказать все это Энди, — говорю я.
— И надеть наконец штаны, — подхватывает Майк. — Эти игры в нудистов у меня уже вот где сидят. Как же неудобно в таком виде бегать!
— Ага, — со вздохом резюмирую я, — хорошо еще, что не пришлось лазить по деревьям.
29 Зигман принимает решение
Мы снова вернулись к Зигману и остальным ребятам. Майк заканчивает повествование о наших приключениях, а Обер с завистью толкает меня локтем в бок.
— Так, говорите, они были рыжие?
— Да, Обер, как огонь.
— Но черт, не будь моя жена венгеркой, да еще такой ревнивой, я бы не отказался от парочки этих девчушек доктора Шутца…
— И вам не стыдно? — возмущается Джеймсон. — Женатый мужчина называется…
— Вот именно, — возражает Обер, — когда мужчина женится, то берет на себя большую ответственность, и было бы только справедливо компенсировать ее хоть какими-нибудь дополнительными льготами. Так-то.
— Это отвратительно, — говорит Джеймсон. — Я лично предпочитаю мужчин.
— Ишь, размечтался!… Да лучше я сдохну!
— Вы вовсе не в моем вкусе, — успокаивает его Джеймсон. — Мне больше по душе мистер Бэйли.
— Да ну!… — бормочу я все еще вполголоса, чтобы не мешать Энди и Майку.
А они только что закончили шушукаться.
— Ну ладно, — говорит Энди. — В целом все идет хорошо.
— Полный порядок, — подхватывает Майк. — А как насчет пожевать чего-нибудь посущественнее? Этот ваш шоколад и сухари, конечно, тоже неплохо, но я предпочел бы дюжину гамбургеров с яйцами и сыром.
— Хватит, Майк, — останавливаю его я, — не надо о недоступном. Я бы сейчас сожрал собственную мамашу, только с хлебом…
— Послушайте-ка, — говорит Оберт, — если ваша мать похожа на вас, то, может, вы меня с ней познакомите?
Да, Обер уже окончательно потерял покой.
— Кстати, босс, — вдруг предлагает он Энди, — а что если нам устроить досмотр на камбузе у папаши Шутца, пока эти гады-матросы не приплыли сюда и не утащили у нас из-под носа всех красоток?
— Ребятишки, — говорит Зигман, — я действительно не знаю, что делать. Думаю, надо вернуться в лагерь и предупредить тех двоих, которые там остались, ну а потом, наверное, все-таки придется ждать миноносца… Да? Что такое?
На тропинке неожиданно вырастает какой-то тип… Мы сидим кружком в высокой траве. Погода чудесная, дует легкий ветерок и пахнет цветами и зеленью…
— Мистер Зигман? — вопрошает незнакомец.
В нем нет ничего страшного. Джеймсон и Обер одновременно вскакивают и обступают его с обеих сторон.
— Это я, — отвечает Энди.
— Доктор Шутц поручил мне передать вам, что у нас приготовлено восемь комнат, которыми вы и ваша группа можете располагать столько времени, сколько вам будет угодно… Сейчас подойдет машина, заберет вас, а потом заскочит за вашими друзьями.
Зигман слегка краснеет, но быстро справляется с собой и встает на ноги.
— Ну что ж, — говорит он, — пошли, ребятишки.
— Машина уже идет, — опять говорит незнакомец, — оставьте свой багаж тут.
— Хорошо, показывайте дорогу.
Мы снова проделываем тот путь, который уже знаком нам с Майком. «Дефекты внешнего вида» куда-то исчезли — видимо, доктор любезно позаботился… Странный все же тип… Оберу уже совсем невтерпеж.
— А скажите, мистер Бэйли… как вы думаете, эти рыженькие не сочтут меня слишком страшным?
— Да что вы, Обер.
Но на самом деле я понятия не имею, понравится он им или нет, хотя, думаю, должен понравиться. Однако сейчас меня гораздо больше греет перспектива хорошенько подкрепиться, чем всякие скабрезности. В этом плане я свое получил уже на несколько дней вперед…