И вот отданы последние команды. Партизаны и десантники покинули лагерь. На базе остались только люди, которым предстояло выполнить новое задание командования.
Мчались над соснами стаи туч. Печально гудел лес. Поскрипывали двери опустевших партизанских землянок…
Комсомольцы-разведчики, оставленные командованием в Клетнянском лесу, несколько минут стояли молча, глядя вслед ушедшим товарищам. «Успехов вам! Не подкачайте!..» — долго еще звучали у них в ушах прощальные слова друзей.
— Жалко, Васю Бокова не оставили… — произнес наконец Барашков.
— Ну что ж, за дело, друзья! Пора связываться с Центром, — напомнил Иван Студенов. — Сейчас пошлем в штаб фронта первую радиограмму.
Но одиночество было только кажущимся. У разведчиков появились надежные друзья и помощники в окрестных деревнях.
Неподалеку от заснеженной землянки партизан раскинулся лагерь 2-й Клетнянской партизанской бригады. Разведчики часто умоляли радиста поймать Москву, дать возможность послушать сводку, узнать, что делается на Большой земле, на фронтах. Вот и сейчас радист не смог устоять перед просьбами истосковавшихся по родному голосу Москвы боевых друзей. Он, включив «Северок», стоявший на самодельном столике, стал вращать ручку настройки приемника. Наконец из шороха и треска эфира он выхватил отчетливые слова московского диктора: «Внимание, говорит Москва!»
— Есть, поймал! — радостно воскликнул Иван.
— Ну что там, в Сталинграде? — нетерпеливо спросил кто-то.
— Сводка… Вечернее сообщение, — вполголоса произнес радист и умолк: он слушал Левитана, стараясь не пропустить ни единого слова. — В течение дня наши войска в районе Сталинграда и на Центральном фронте продолжали наступление!.. — почти прокричал радист и опять умолк, прижав ладонями наушники с резиновыми обводами.
— Молодцы сталинградцы, дают прикурить! — вырвалось у Барашкова. — Ух, и жарко, наверное, там!
— Уничтожено восемьдесят восемь самолетов. В том числе тридцать восемь транспортных в районе Сталинграда, — вновь раздалось в землянке. — Уничтожено двадцать танков и бронемашин, восемьдесят автомашин с фашистами… В районе Великих Лук немцы потеряли убитыми тысячу двести солдат и офицеров…
— Так их!
— Тихо! Не мешай радисту!..
— Один партизанский отряд в Минской области за десять дней пустил под откос пять эшелонов… — скороговоркой произнес радист, — убито около ста пятидесяти гитлеровцев.
— Сколько эшелонов?
— Да тише ты!.. Пять, говорю! В Югославии тоже партизаны здорово бьют врага. В последних боях уничтожили около четырех тысяч… — громко продолжал Студенов. — На линии Грачац — Стикада партизаны подорвали два эшелона…
— Ай да югославы! Молодцы братья-славяне!
Когда чтение сводки по радио было окончено, радист сказал:
— Все, товарищи. Сводка окончена. — Он снял наушники, выключил рацию. — Ну, чего не расходитесь?
— А о чем еще Москва говорит? — интересовались друзья. — Можно послушать?
— Нет, нельзя, хлопцы. Батареи надо экономить.
— Господа! — с торжественностью и строгостью в голосе начал командующий 4-й армией вермахта, обращаясь к группе вызванных в спешном порядке офицеров. — Я собрал вас для того, чтобы довести до вашего сведения важное распоряжение командующего группы армий «Центр». — Генерал-полковник сделал небольшую паузу и окинул взглядом взволнованные лица подчиненных, золотое и серебряное шитье на воротниках, монокли, черные кресты на груди, окаймленные серебром. — Рейхсфюрер СС и командующий группой армий генерал-фельдмаршал Клюге доверили нам проведение одной из наиболее важных операций в районе действия нашей армии — освободить от большевизма все тыловые районы. Выполнение этой задачи является нашим долгом перед фюрером и великой Германией. Вам доверяется уничтожение прежде всего крупных сил партизанской регулярной армии, укрывшейся в Клетнянских лесах Смоленской и Орловской областей. В прошлом году это были отдельные партизанские банды. Теперь это — армия! Да, господа, армия! Для выполнения поставленной нам задачи выделяются силы…
Генерал Шмидт детально изложил план проведения предстоящей операции и свою речь закончил словами:
— Переброску войск на указанные в моем приказе исходные рубежи для наступления на партизан начать завтра и осуществить скрытно. Война с партизанами — это наш второй фронт, господа! И я надеюсь, ваш ум, храбрость ваших солдат и долг перед фюрером обеспечат нам решительную победу на этом фронте.