Наконец-то, маневрируя, им удалось оторваться от карателей и обосноваться в лесном массиве восточнее Познани. Успеху в передислокации, вероятно, способствовало и преднамеренное распространение разведчиками среди населения слуха о том, что якобы все партизаны из района Познани уходят на север.
Нелегким был этот путь. С новой базы командир доложил в штаб фронта:
«Радиопитание кончается. Практически могу работать только на прием. Вас слышу пока хорошо… Срочно направьте нам несколько комплектов батарей для рации…»
А на следующий день Константин Александрович был вынужден дать отбой, не зная, сумеет ли штаб принять слабые сигналы. Но радисты Центра поймали тревожную радиограмму «Кулика»:
«Обстановка резко изменилась. Вновь ведем бои с карателями. Груз принять не могу. Двигаемся в юго-восточном направлении…»
Командование беспокоилось за судьбу разведчиков. Полетел запрос:
«Передайте свои координаты. В ближайшие дни направим вам четырех разведчиков для усиления группы. С ними пришлем батареи для рации. Срочно радируйте, где можете принять десантников и груз…»
Но ответить «Кулик» уже был не в состоянии.
В начале декабря штаб фронта сообщил «Кулику» координаты другой разведгруппы, действовавшей под Познанью. Принять это сообщение радист смог, но подтвердить полученные радиограммы было невозможно: батареи разрядились.
Обычно жизнерадостный радист стал неразговорчив, угрюм. Связь «Кулика» с Центром прекратилась. С тревогой радисты штаба фронта прощупывали эфир. Они упорно искали хотя бы еле слышные позывные «Кулика», но их усилия оказались бесполезными. Словно назло, усилились помехи в эфире, погода стояла отвратительная. Начальник радиоузла штаба фронта, стоя у окна, провел ладонью по запотевшему стеклу и, посмотрев на улицу, тяжело вздохнул. Озабоченные радисты хлопотали у аппаратуры, проклиная бесконечный треск в наушниках. Им стало ясно, что группа «Кулика» умолкла окончательно. Что с разведчиками?
И вдруг от командира другой разведгруппы поступило донесение: «„Кулик“ прибыл к нему и будет ждать груз, в том числе и жизненно необходимые батареи для рации, в тринадцати километрах юго-восточнее Познани».
Штаб фронта срочно принял меры для оказания помощи группе Островского.
Со дня выброски группы Островского в тыл врага Горчаков жил в польском городе Мендзыжец и ждал приказа, чтобы присоединиться к ней. К концу декабря его рана на ноге полностью зажила… Но доктора долго колебались, можно ли ему разрешить прыгать с парашютом.
— Даже без парашюта можно! — уверял их Овидий.
Но врачи, казалось, с особой придирчивостью проверяли его здоровье.
— А это когда? — спросил хирург, обративший внимание на шрам на левом плече.
— Двадцать восьмого августа позапрошлого года.
— Так, так. А где обморозил ноги?
— В тылу. В тылу группы армий «Центр». В том же году. Была невероятная стужа…
Глубокой ночью 21 декабря на центральном командном пункте радиоконтрразведки при штабе 6-го воздушного флота немецко-фашистских войск тревожно зазвонили телефоны, заработали динамики дежурной службы.
— Докладывает пост номер сто шесть. Русский самолет вторгся в наше воздушное пространство!
— В западном направлении летит двухмоторный самолет, курс на Познань!
Дежурный по центральному командному пункту деловито распорядился:
— Внимание! Всем ротам подслушивания и пеленгации! Немедленно взять под контроль эфир! В воздухе транспортный самолет русских!
По телефону докладывали:
— Первая рота приказ приняла!
— Вторая рота приступила к выполнению приказа. На аппаратуре работают слухачи, знающие почерк русских радистов.
— Внимание! В случае обнаружения неизвестной радиостанции немедленно доложить мне! — продолжал отдавать распоряжения дежурный. — Пеленгаторы! Алло! Вы готовы к работе?
На командном пункте непрерывно звучали доклады:
— Господин майор! Прошу подготовить к немедленным действиям отряды тайной полевой полиции, охранных служб и полевой жандармерии.
— Русский самолет прошел южнее железнодорожной станции Конин.
— Почему молчат зенитки?!
— Где ночные истребители?!
— Внимание! Внимание! — прокричал репродуктор на центральном пункте управления службы радиоконтрразведки 6-го воздушного флота. — Следим за отметкой на экране локатора… Самолет идет на высоте не более трехсот метров! Скорость около двухсот пятидесяти километров…
Локаторы в районе Познани следили за курсом самолета. На картах дежурные прокладывали маршрут самолета.