Тридцать шесть пуговиц
Друзья радовались, что всё шло как по писаному. Уловка с бутылочной почтой удалась на славу.
Вечером бабушка заперла их в пожарке. Вынув ключ из замочной скважины, она пожелала героям удачи:
— Будьте только внимательны! Этот человек на всё способен. Если б ваш план не был так хорош, я бы за вас опасалась.
Хорош не хорош был план, бабушка всё равно боялась, лишь не подавала вида. По дороге домой, чтобы немного отвлечься, она навестила госпожу Майер. Та угостила бабушку чаем с печеньем. Дамы разговорились. Говорили они одновременно, каждая — своё, потому им не было скучно. Время пролетело незаметно. Когда бабушка вспомнила про свои дела, было уже довольно поздно.
Дома у неё в гостиной горел свет. Вахмистр Димпфельмозер, завернувшись в одеяло, сидел на диване. Выглядел он не очень весёлым.
— Где вы так долго пропадали?
— А что?
— Я бы давно был на службе, если б вы сразу из депо вернулись домой. Посмотрите на это!
Возле дивана на комоде лежала чистая отутюженная полицейская форма.
Только вы ушли, появился рассыльный с пакетом. В чистке мгновенно всё сделали.
Чудесно! — обрадовалась бабушка. — Видите, что бывает, когда наподдашь пару! Не понимаю только, почему вы сидите полуголый и не одеваетесь?
Димпфельмозер грустно посмотрел на бабушку.
— Пуговицы! Их же срезали при чистке. Я бы давно сам пришил, если б знал, где у вас иголки с нитками.
Бабушка достала подушечку с иголками, напёрсток, катушку суровых ниток и стала пришивать пуговицы, а их было тридцать шесть: на брюках, на мундире — на рукавах, плечах, воротнике. Процедура длилась довольно долго — бабушка не любила неряшливой работы.
— Пришиваю как можно крепче, — приговаривала она. — Быстрее не могу.
Наконец все тридцать шесть пуговиц были на месте. Димпфельмозер, вздохнув с облегчением, надел мундир, водрузил каску, прикрепил саблю.
— Бабушка, — сказал он, смущённо теребя усы, — безмерно вам признателен! Наконец-то я чувствую себя человеком. Тороплюсь в депо! Надеюсь, Касперль с Сеппелем там не нашалили. Поиски разбойника — не детская игра!
И он решительно покинул гостиную. Во дворе вахмистр уселся на велосипед, собираясь отъехать, но его остановила вышедшая из дома бабушка:
— Господин старший вахмистр! Господин старший вахмистр!
— Что ещё? Вы же видите: я тороплюсь!
— Но ключ, господин старший вахмистр! Разве вам не нужен ключ?
— Какой ещё ключ, разрази меня гром!
— Ключ от пожарного депо.
— Что же вы мне сразу не сказали? Давайте его сюда! Дорога каждая секунда! До свидания!
— До свидания, господин старший вахмистр. Всего вам хорошего!
Бабушка оставалась в дверях, пока не исчез в темноте красный огонёк велосипеда.
— Теперь я спокойна, видя, как он торопится помочь Касперлю с Сеппелем.
Добро пожаловать!
В пожарке была пронзительно жуткая темнота. Хоть глаз выколи! Вооружённые баграми, Касперль стоял справа от двери, Сеппель — слева.
— Придёт ли Хотценплотц? — спросил в сто пятьдесят седьмой раз Сеппель.
— Разумеется, — терпеливо объяснил Касперль. — Он, конечно, клюнет на сокровища.
Сеппель хихикнул.
— Жаль, что здесь так темно, а то бы мы увидели его дурацкую физиономию после ударов баграми!
— Т-с-с! — прервал его Касперль.
Они услышали: кто-то проехал на велосипеде площадь и приближается к пожарке.
Хотценплотц на велосипеде?
— Он его, конечно, украл, — прошептал Касперль.
И тут же друзья услышали стук в дверь.
— Вы здесь? — спросил кто-то шёпотом.
Друзья затаили дыхание. Не настолько они глупы, чтобы попасться на удочку!
— Почему вы не отвечаете? Это же я — старший вахмистр Димпфельмозер. Подождите, сейчас я буду у вас!
«Давай, давай! Мы тебя заждались, — подумал Касперль. — Кажется, он не знает, что господин Димпфельмозер со вчерашнего дня лежит у нас в постели».
Кто-то вставил снаружи ключ в замочную скважину и дважды повернул. Друзья подняли багры. Дверь осторожно приоткрылась. В свете луны они узнали Хотценплотца. Как и ожидалось, тот был в полицейской форме и каске господина старшего вахмистра Димпфельмозера.
— Добро пожаловать!
Касперль сбил багром каску с его головы, Сеппель доделал остальное.
— Вот так-то! А что теперь, Касперль?
— Снимем мундир и обмотаем его шлангом.
Пленник, уткнувшись носом в пол, не шевелился.