– Не говори глупостей, Гари. Мой сын никогда не будет этим заниматься.
– Что-о-о-о?! Мелисса, неужели ты хочешь, чтобы его ждала та же участь, что и твоего муженька, сгоревшего от огненной воды? Из этой дыры не выбраться по-другому! Почему ты молчишь, не смеешь мне возразить? То-то!
Гари старался приезжать каждые выходные, но вот прошло три месяца, а его всё не было в посёлке. Роланд волновался, постоянно интересуясь у матери, где ковбой Гари, но мать волновалась не меньше своего сына, боясь потерять человека, который поддерживал их материально.
Однажды посреди глубокой ночи к их лачуге подъехал автомобиль. Фары светили прямо в окно, разбудив Мелиссу. Она выбежала из дома босиком в одной только пижаме.
– Нет-нет, только не это, прошу вас, только не в дом, они придут за нами, слышите, у меня маленький ребёнок, я не могу так рисковать, понимаете, не могу!
– А когда он тебе давал деньги, ты не боялась, Мелисса? – послышался мужской голос в темноте.
– Забирай своё сокровище. Только попробуй сказать легавым о нас, мы порежем твоего сына на куски! – сказал второй, более грубый голос.
Мелисса втащила Гари в дом. Тело Ричардсона оставляло кровавый след. Дотащив Гари до своей кровати, Мелисса пошла будить Роланда, включив свет в комнате ребёнка.
– Что случилось, мам?
– Гари ранен, ему нужна наша помощь, сынок. Беги за вождём, он единственный сейчас, кто может нам хоть чем-нибудь помочь.
Ничего Роланд так сильно не боялся в своей жизни, как встречи с Заячьим Мхом. Молва среди его сверстников говорила о вожде как о злом колдуне, похищающем детские души. Заячий Мох, по словам его друга Луи, прожил на свете более тысячи лет, и всё потому, что питался по ночам отпрысками бледнолицых.
– Мелисса, пусть подойдёт ко мне, я, я хочу ему кое-что сказать, – вымолвил окровавленный Ричардсон. Гари попросил Мелиссу оставить их наедине.
– Поговорим по душам, мой красный брат, мне немного не повезло, так бывает, когда лев случайно наступает на дикобраза. Ничего страшного в этом нет, кто-то умирает молодым от болячек, так и не вкусив все прелести этой жизни, а кто-то, как я, например, чрезмерно упивается этим миром, получая в ответ от него свинцовые пули в живот. Это плата за сладострастие, если хочешь быть как твой неудачник-отец, что же, так тому и быть, а если хочешь насладиться ей сполна, бери билет в другой мир, который находится в кармане моих брюк.
Роланд хотел было залезть в карман Ричардсона, но в комнату вошла мать.
– Чего ты ждёшь, Амарок, хочешь скорой кончины своего лучшего друга?
– Мелисса не любит меня, Роланд, я ей был нужен только ради денег, как и всем остальным в посёлке. Я не удивлюсь, если старый вождь не придёт ко мне на помощь, но он последний, к кому я хотел бы предъявить свои претензии, ведь он ни разу ничего так и не взял у меня.
– Я люблю тебя, Гари! – Роланд поцеловал Ричардсона, после чего бросился со всех ног к хижине вождя, которая располагалась на самом краю резервации.
Посёлок мало освещался, и с соседских домов до Роланда доносился лай сторожевых собак. Одна из шавок сорвалась с цепи и бросилась вслед за Роландом, когда тот был в самой близи от хижины вождя. Теперь ему пришлось выбирать – быть загрызенным собакой или же съеденным Заячьим Мхом. Дверь хижины была незапертой, и Роланд беспрепятственно ворвался внутрь, вовремя успев закрыть на засов двери. За дверью послышалось царапанье и собачий лай.
– Кого там нелёгкая принесла? – шёпотом произнёс старый вождь.
Амарок оцепенел от ужаса, старый, обтянутый кожей скелет стоял в проёме спальни, опираясь на трость, которая более походила на берцовую человеческую кость.
Сверху кожаного скелета красовалась коричневая туника, тусклый свет от лампады, стоящей в углу, скрывающейся за ловцом снов, отбрасывал зловещие тени, которые подкрадывались к Роланду, словно живые чёрные пауки.
– Мой внешний вид тебя впечатлил, малыш, думаю, что для ста пятидесяти четырёх лет я выгляжу совсем не плохо.
– Разве люди столько живут? – произнеся вопрос, Роланд сглотнул слюну.
Заячий Мох приблизился к нему вплотную, по телу Роланда прошла дрожь. От вождя исходил зловонный запах. Выпученные жёлтые глаза, походившие на глаза филина, казалось, пронзали его насквозь.
– Конечно, живут, если в ладах с сатаной, – старик зловеще рассмеялся.
– Вы старый человек, мистер Заячий Мох, а ведёте себя совсем как ребёнок! Пока вы тут усмехаетесь, мой лучший друг истекает кровью.
Для вождя такое поведение ребенка, пришедшего навестить его поздней ночью, стало полной неожиданностью. Сменив суровое выражение лица на добродушное, Заячий Мох заговорил обычным голосом: