– Бог мой, перед нами собственной персоной Римский Урсус! – воскликнул Джери, узнав в незнакомце известного святого.
– Прошу не упоминать имя его всуе.
– Да ты чего, мужик! Конечно, не буду упоминать, только автограф дай, моя мама молится на твою фотку. Ты прикинь, япошка, она вырезала его фотографию из какой-то католической газетёнки и повесила у себя в спальне.
– К человеку нужно обращаться по имени, – заметил Урсус.
– Ладно, не буду я его называть япошкой, вот на, держи, распишись. – Джери достал из кармана своих армейских брюк блокнот с автоматической ручкой.
Урсус оставил в блокноте свой автограф.
– Фиников не привёз, так хоть этим порадую.
– А что вам сказали? – спросил Митсеру.
– Наверняка то же, что и вам, ничего конкретного, мы должны будем отправиться на конечную станцию, где всё и прояснится. Вы пытались выбраться?
– Да уже что только ни предпринимали, всё наглухо закупорено.
Глава XI
– Фикаду, хватит тебе, пошли, сколько можно заниматься, уже звёзды появились на небе, – юные спортсмены упрашивали своего товарища завершить тренировки.
– Я ещё немного поработаю и приду к вам.
– Вот же недотёпа! Соревнования закончились давно, надо отдыхать! Ах, Фикаду, не видел ты девчонок из сборной Франции, – шутили атлеты.
– Как и не видел девчонок из сборных Швеции, Китая, Австралии, России…
– Дальше можешь не перечислять, Мартин, меня заботит только одна девчонка.
– Неужели у нашего Садо появилась любовь? – спросил спортсмена эфиопский тренер, покидающий стадион.
– Да, и уже давно.
– Не назовёшь нам её имени? – Красивая длинноногая девушка с большими карими глазами посмотрела на Фикаду с некоторой растерянностью. Жанет влюбилась в напарника по сборной ещё на сборах и теперь, услышав о другой, заревновала.
– Можешь не беспокоиться, Жанет, – проходя мимо неё, заговорил красивый высокий парень по имени Урмас, – единственная любовь Фикаду – богиня Ника.
Урмас считал Фикаду своим конкурентом в борьбе за сердце Жанет. К своему сожалению, Урмас уступал конкуренту во всём и прекрасно понимал, что честно ему не одолеть главного оппонента.
Фикаду пришёл в бар, когда все начали расходиться, за стойкой оставалась только пара спортсменов из Германии и эфиопский атлет Урмас.
– Кажется, я немного опоздал, Жанет ушла?
– А ты как будто не видишь, что её среди нас нет?
– Хватит тебе сердиться, Урмас, я не виноват в том, что Маконне полюбила меня.
– Как же, вам всегда везёт.
– Кому нам, чудак?
Один из немцев предложил Фикаду кружку пива.
– До сей поры мне казалось, что мы спортсмены.
– Я, я, яволь, май фроинд, абер биркруг гезундхайт тут нихт ви (Да-да, конечно, мой друг, но кружка пива не навредит здоровью).
– Что он сказал?
– Не обращай внимания, Фикаду, эти немцы сегодня выпьют бочку пива, а уже завтра будут стоять на пьедестале.
В бар зашёл немецкий тренер. Увидев своих подопечных, он начал нелицеприятно выражаться на немецком языке. Немецкие спортсмены тут же ретировались, взяв друг друга под руки. Покачиваясь, они поспешили выйти из бара.
– Так что же всё-таки ты там говорил насчёт «вам везёт»?
– Забудь, Фикаду, завтра финальный спурт, и нам надо показать себя, мы ведь одна команда, не правда ли?
Садо с некоторым подозрением посмотрел на Урмаса и всё же похлопал товарища по плечу.
– Так бы сразу, Урмас.
– А знаешь, что?
– Что?
– Разве мы нечестные игроки?
– С каких это пор мы стали нечестными?!
– Мы побежим эстафету с теми, кто с похмелья.
– Проблема оппонента не проблема для победителя.
– Как знаешь, официант, пива, пожалуйста.
Официант налил Урмасу кружку холодного пива.
– Может быть, тогда за мир?
– А вот за мир, пожалуй, выпью. – Фикаду улыбнулся, попросив официанта о кружке пива для себя.
– Знаешь, как проверить качество пива?
– Ты хочешь мне это сейчас продемонстрировать?
Урмас достал из кармана монетку и положил её в стакан Фикаду, монета лежала на пене, не опускаясь на дно.
Следующим утром спортсмены четырёх сборных, вышедших в финал эстафеты, разминались на старте.