Баулы пришлось ставить прямо в проходе купе и, естественно, всю ночь потом о них спотыкаться. Столика в купе не было, вместо него стояла раковина умывальника с торчащим высоко наружу смесителем. Столики втыкались в подлокотники кресел, каждому – отдельно, по тому же принципу, что на некоторых рядах в самолёте «Ил-86». Но, честно сказать, для заядлых преферансистов это даже было очень удобно…
Лежать головой следовало к выходу из купе. По-другому не выходило: полки не доходили до окна сантиметров на 25, между полками и окном были сделаны отсеки-«шкафчики» для верхней одежды и какие-то полочки. Под раковиной оказался вполне цивильный отсек для мелкого мусора, типа апельсиновых корок и яблочных огрызков. Над раковиной и окном купе было укреплено зеркало, чем-то похожее на плоский компьютерный монитор: в нём по краям была подсветка и парочка розеток для бритв. Пришедшая собрать билетики стюардесса сразу сказала, что умываться нужно только здесь, а курить ходить в вагон-бар. По ходу предложила меню вагона-ресторана с доставкой еды прямо в купе.
С нашим поездом пошёл китайский электровоз KZ4A-0003 приписки локомотивного депо Астаны. Состав имел какой-то люфт междувагонных сцеплений, ибо затолканный маневрушкой на первый путь астанинского вокзала, а затем потянутый с того же конца электровозом, он сдёрнулся с заметным рывком. Но больше таких рывков по дороге не было. Китайский электровозик стартанул со скоростью километров в 80. За Сороковой он побежал чуть быстрее – под 120. Вообще удивительное свойство этого поезда – быстро и плавно разгоняться асинхронными ТЭДами, и быстро и плавно тормозить дисковыми тормозами.
Причём, всё было как в классическом анекдоте про чукчу, устроившегося работать в ГАИ: «Пшик есть – тормоз есть!» Когда машинист нажимал у себя в кабине на компьютерный джойстик, технический отсек за стеночкой нашей пятой купешки отзывался коротким «пшиком» на каждую набранную тормозную позицию: одним, реже двумя, один раз в каком-то месте – аж тремя. При трёх «пшиках» казалось, что он со скорости за стольник остановится прямо на месте! При отпускании тормозов сначала раздавался короткий «пшик», а затем длинный – «пш-ш-ш-шик».
Я попытался пойти покурить в этот самый вагон-бар. Ресторан и бар стояли в середине поезда подряд, ближним к нам оказался именно бар. Пройдя со своего 15-го четыре вагончика, я оказался перед помещением, наглухо забитым курящим народом. Работало два телевизора, но показывали они только экранные заставки. Кружка разливного пива стоила раза в два дороже, чем в большинстве наших пивных точек. Попытаться пройти в ресторан я так и не решился, и вернулся в свой вагон.
Заглянул в туалетец – гораздо меньший, чем в «сидячем», но всё ж даже со своим 64-м размером одежды я вполне в нём и развернулся, и поместился. Работала вентиляция, и в нижнем углу сего заведения, скромно спрятанную за почти самую крышку унитаза, я всё же нашёл то, о чём уже догадался, но о чём умолчала стюардесса – пиктограммку с НЕПЕРЕЧЁРКНУТОЙ сигареткой…
Долго ли, коротко ли, но народ в моём купе попросил стюардессу открыть специальным ключом защёлкивающиеся полки и разложить их. Тут стало совсем неудобно – сидеть на нижней полке при откинутой верхней стало невозможно. Низ верхней полки касался моего воротника. Впрочем, сидеть на любой полке этого типа вагона так и так было неудобно: она представляла собою пластиковое «корыто», в котором была уложена готовая постель, пристёгнутая ленточными матерчатыми ремешками с металлическими застёжками-«восьмёрками», типа как внутри иноземных чемоданов.
Бортик полки был чуть выше матрасика и давил снизу на ноги. Для людей, расположившихся на верхних местах, на открывшейся стенке оказались защёлкнуты огромные П-образные куски нержавеющих труб, очень похожие на большую половину полотенцесушителей в наших ванных комнатах. Труба втыкалась в край верхней полки, превращаясь в неплохие с виду перила. Проверять их на прочность у меня, однако ж, желания не возникло, и я смог договориться с верхней полки по своему билету на нижнюю.
Свет в купе был люминесцентный, в две длинных лампы над окном с раковиной. Его выключатель оказался на косяке купешной дверцы, там, где при закрытии двери оказывалась дверная ручка. Но возле подушки каждой полки в углу купе нашлось ещё по два выключателя – первый, с мерцающей в темноте неоновой кнопочкой, включающей расположенную в плафонах длинных ламп над окном обычную масенькую лампочку накаливания, и второй, неподсвечивающийся, включавший расположенную возле подушки вертикальную люминесцентную лампу длиной сантиметров пятнадцать, достаточно яркую для чтения при ней. На стене купе, кроме того, оказалась защёлкнута раздвижная пластиковая стремяночка, цеплявшаяся своими крючками за край любой верхней полки в любом её месте.