-…и да будут Боги хранить ваш союз, моя возлюбленная дочь! – заканчивает Его Величество, икает и качается влево, к трону, но запутывается в собственной мантии и не падает только благодаря вовремя подставившей руку жене. Становится очевидно: Король изрядно пьян, видимо, его «празднование» началось ещё рано утром. – А теперь, ик, к столу! – слуги распахивают боковую дверь и гости разной степени родовитости устремляются в роскошно украшенную Большую Залу, сияющую золотыми приборами накрытых столов. – Ты тоже иди! – кивает мужчина замершему рядом сыну. Лишь когда тот, напоследок смерив сестру недовольным взглядом, удаляется, а слуги закрывают выход к празднующей толпе, Король тяжело опускается на ведущие к трону ступеньки и несколько раз глубоко вздыхает: - Марика!
Принцесса замирает. Она не сразу понимает, что Король обращается к ней, да и сообразив, выжидает, боясь ошибиться. Во дворце её не называли по имени уже почти десять лет, заменив привычным «Ваше Высочество». Согласно регламенту, произносить имя члена королевской семьи имеют права только те, в ком тоже течёт «кровь Короны», а их, несмотря на отсутствие воин, осталось не то чтобы много. Король с Королевой, наследный принц, когда-то отказавшийся от трона из-за любви дядя действующего монарха и… всё.
-Марика! – снова зовёт отец и, когда делает несколько несмелых шагов вперёд, похлопывает по ступеньке рядом с собой. – Садись, давай поговорим.
Принцесса пытается устроиться, но удерживающие пышные юбки кольца не позволяют даже наклониться нормально. Убедившись, что выполнить просьбу отца и соблюсти приличия одновременно вряд ли получится, она просто хлопается на ковёр у ног Короля, кажется, и не заметившего столь некорректное поведение.
-Послушай, милая, - монарх вздыхает, трёт лоб и, нащупав корону, снимает её с головы. Марика замирает: она не видела непокрытую голову отца никогда, и потому вид рыжих завитков приводит в ступор. Король чешет свои знаменитые кудри, которые в его бытность принцем так любили подчёркивать на портретах художники, и несколько раз кусает губы. – Я не вечен и вполне возможно, что скоро ты получишь скорбную весть о кончине отца. Твой брат, несмотря на все мои усилия, до сих пор не соизволил выбрать себе невесту, поэтому… твои дети не должны появиться раньше, чем его, понимаешь? Иначе будет новая война. Только в этот раз сражаться будут представители одной крови.
-Боги неодобрят…
-Причём тут боги? – бросает мужчина и закашливается, судорожно и как-то болезненно. Марика вздрагивает, пугаясь, что отец может умереть прямо в день её свадьбы, лишив единственного радостного события за этот год. – Ох, милая, ты не понимаешь… мужчины – идиоты, поверь мне, уж я-то знаю, сам такой. Мы готовы драться с кем угодно за что угодно, просто чтобы победить. И поэтому, прошу тебя, не заводите пока детей. Дай своему глупому братцу пару лет на то, чтобы принять верное решение относительно брака, позволь поверить в полную безопасность. После появления на свет твоего первого племянника, необходимость постоянно быть в напряжении пропадёт…
-Думаешь, ребёнок сможет изменить Кранта? – Король неожиданно глупо хихикает и, когда принцесса уже думает, что разговор окончен, шепотом произносит:
-Никогда не признаюсь ему самому, но то, что в список наших родовых имён вообще попал «Крант», выглядит как откровенное издевательство над потомками. Хотя, чего это я… - мужчина медлит, нерешительно крутя в руках корону, и после недолгих размышлений всё-таки вогружает её на голову. – Ближе, милая, надо соблюсти все традиции.
Марика покорно подставляет свою украшенную фатой голову, ощущая как безумно колотится сердце. На ней тёмно-синее платье, расшитое золотом в цвет королевского дома Окавии, принцем которой является её молодой муж, но до того момента, как фату снимут, принцесса ещё остаётся представительницей своей семьи. Милая маленькая традиция, доставшаяся от предков, согревает своей непосредственностью.
Марика закрывает глаза.
Последняя шпилька с тонким звоном выскальзывает из пальцев Короля и скачет вниз по ступенькам прямо к ногам принца Окавии. Символизм, подобного которому сейчас уже нет.
-Рад принимать у себя принца и принцессу Окавии, и безумно рад познакомиться, Ваше Высочество, - произносит отец…
В карете, вопреки ожиданиям, совсем не тесно. Марика устраивается в уголке на подушках, стараясь, чтобы её интерес к медленно текущим за окном зелёным полям не был очевиден. Принцесса никогда не покидала дворца, и потому практически ничего не знает о том, как живут обычные люди. Или как они в принципе выглядят, эти «обычные». Она боится, что муж разозлится, если просто приникнуть к окну, но тот, кажется, с головой погрузился в какую-то книгу с названием на незнакомом языке.