-Это Королевство будет моим! – повышает голос принц и ударят кулаком по столу снова, но сей раз – уже без прежней самоуверенности на лице. – И ты вынуждена будешь подчиняться, когда мне на голову наденут корону!
-Возможно. Но пока ты всего лишь принц. И кто знает, сколько ещё лет твой отец проведёт на этом свете. Мы оба знаем: у него отменное здоровье. Чего не скажешь о твоём. Снова подхватил срамную болезнь?
-Ты… ты… - Марика смотрит, как человек, некогда бывший смыслом её существования, безмолвно шевелит губами. Да, она поступает мерзко, но и принц Робеус не слишком заботился о своей молодой жене, когда бросал её бродить в одиночестве или нападал в приступе гнева. Этот человек отнял у неё возможность прожить долгую, полную счастья материнства жизнь, просто из прихоти. И, если это не причина превратить его жизнь в ад, то Марика даже не знает, что могло бы разозлить её сильнее. – Сука!
-Браво! – парирует принцесса и смеётся вслед уносящемуся прочь мужу. – Твоё лучшее выступление, дорогой!..
Тем же вечером она велит заменить пейзаж, скрывающий за собой тайный проход между их комнатами, а сам ход – заложить кирпичом. Тридцатилетие принцесса отмечает с поистине королевским размахом: небо разрывается от салютов, гимнасты и артисты спешат ко двору со всех концов Окавии, чтобы показать себя перед будущей Королевой. Сам монарх приводит «прогуляться» свою очередную супругу, с недоверчивым дружелюбием взирающую на огромную в своём пышном платье невестку. Они умудряются подружиться, но через пять лет, когда Королева трагически умирает от внезапной болезни, Марика с таким же сердечным радушием встречает новую пассию свёкра. В сорок она начинает чувствовать себя не слишком хорошо, к тому же былая молодость уходить без следа под давлением лишнего веса и посеревшей от постоянных полуночных мероприятий кожи. Под глазами появляются тёмные круги, теперь для подготовки к выходу в свет требуется больше времени. Бралли крутится рядом, крутит ставшие модными с лёгкой руки придворного портного корсеты и ставит в причёску высокие кудри, на которых то тут, то там стремительно появляется седина. К сорока пяти у Марики коллекция париков и почти лысая от постоянного окрашивания голова. Она каждое утро наносит на лицо столько косметики, что истинные черты принцессы начинают забывать даже её хорошие друзья. Появляется также на лице будущей Королевы и крохотная «мушка роковой красавицы», выражающая «игривость характера и лёгкость на подъём», хотя никакой «лёгкостью» там давно и не пахнет. Пажи уже не настолько широко улыбаются, а туфли приходится искусственно расширять, но характер не меняется, ведь Марика не собирается признавать своё угасание.
-Да буду дни Короля Окавии вечны! – говорит она, подняв бокал на очередном празднике в честь монарха, и смотрит на пустой стул мужа, снова предпочётшего одиночество компании людей, ни во что его не ставящих. – И пусть его правление навечно останется в истории!
Вино невероятно сладкое, она даже в первый момент удивляется тому, что снова начала нормально ощущать вкус алкоголя. Но потом в горле будто что-то лопается. Принцессе приходится почти сбежать из-за стола, потому что голова невероятно кружится и мир вокруг словно качается.
-Видимо, доза яда оказалась маловата на такой вес, - произносит лекарь несколько часов спустя, когда у Марики уже онемели конечности. – Просто чудо, что она до сих пор жива. Полагаю, её ждёт кошмарная, медленная и мучительная смерть…
-Ваше Высочество, окажете ли Вы мне честь стать моей женой?
Глава 5.
-Ваше Высочество, окажете ли Вы мне честь стать моей женой?
-Нет.
-Простите?
Журчание фонтана меняет тональность с успокаивающего на раздражительный. Рядом что-то бормочет фрейлина, в её тоне – нечто непонятное, сродни недовольству, словно та не понимает, как может глупая девчонка отказываться от молодого, красивого, а главное – богатого и родовитого любовника, предлагающего даже не долгое покровительства, а брак.