Слышал, Вы покинули дворец. Любому из нас бывает порой просто необходимо… сменить обстановку. Отныне Вы будете свободны и одиноки. Не могу этому не радоваться, ведь знать, что Вы отныне принадлежите другому – пусть даже достойнейшему из мужчин – было бы для меня мукой, сравнимой лишь с вечной тоской пустых стен без возможности кому бы то ни было пожаловать. Но я ни за что бы не стал обременять Вас подобным, ведь мы оба знаем, что, когда нечего сказать, лучше держать рот на замке, верно?
Если у меня по-прежнему есть шанс просить, то я мечтаю лишь об одном: не позволяйте своему сердцу погрузить в уныние, ведь я как никто другой знаю, что оно – худшее из зол. Уверен, Вас ждёт щедрая на новые открытия жизнь, не скованная правилами дворца и не обременённая обязанностями жены монарха.
Я люблю Вас, Марика»
Закончив читать, принцесса несколько секунду просто глубоко и тяжело дышит, чтобы не броситься бежать пешком через границу в столицу Окавии, где сейчас наверняка мечется вступивший в брак с другой женщиной принц. Но вместо этого она переворачивает письмо и прямо на обороте той же «витьеватой» окавианской вязью выводит «Даже когда время замрёт и люди исчезнут с лица земли, слова твои будут звучать в пространстве, отражаясь от мёртвых скал». После чего запечатывает письмо обратно в «родной» конверт и уже его – в другой, побольше, на которой уже на роконском пишет «возвращено из-за отсутствия адресата», добавляя в конце птичку-галочку, должную указать принцу на наличие ответа. Она тем же вечером вызывает служанку и бросает ей не заклеенный конверт, отлично зная, что письмо всё равно будет вскрыто. Когда девушка заглядывает внутрь и обнаруживает там прежнее послание, то лицом выдаёт своё разочарование. Вероятно, ей платят за наличие именно новой информации, а не за факт того, что бывшая принцесса вернула письмо.
-Пошли кого-нибудь напрямую, как гонца, пусть доберётся до почтовой станции и передаст вместе с остальной корреспонденцией, а то будет выглядеть так, словно его послали отдельно из другого места. А мы ведь не хотим, чтобы принц догадался об истинной причине отсутствия ответа, да?
-Я могла бы сделать это через дворец… - лепечет девушка, которой конверт очевидно жжёт пальцы. – Там бы поместили в пачку с официальными письмами.
-Я думала вскрывать или нет больше недели, наверняка все официальные поздравления уже отправлены. Вы можете при мне проверить: внутри то самое письмо. Я прочитала его, но не стала отвечать, как не стану и в дальнейшем, если на то не будет достаточной причины. Но я готова поручиться, что таковой просто не найдётся.
-Я… не имею права отправлять что-то напрямую, - опускает голову девушка. Марика не знала её до того, как прибыть сюда, а её «личных» слуг почти в тот же день отослали обратно. В этом ничего особенного: Король был бы глупцом, не проверяй он свою дочь, даже несмотря на все душевные разговоры. Политика не имеет ничего общего с доверием, и кому как ни монарху знать об этом лучше всего, ведь он на троне больше двадцати лет и до сих пор сохранил не только голову, но и корону. – Меня казнят, если я не извещу Короля о том, что Ваше Величество велело…
-А я не велела, - мягко произносит принцесса. - Я даже не распечатала письмо. Ты сделала это сама, из чистого любопытства. Сунула нос в политическое письмо, тебе абсолютно не предназначенное, а теперь испугалась: чтобы всё скрыть, сунула моё письмо в другой конверт и подсунула мне с покаянием. Я снизошла и подписала «возвращено», как положено во дворце. Но, мы ведь обе в курсе, что если об этом кто-то узнает…
-Ваше Величество, пощадите!
-С чего бы это?
-Но я ведь ничего не делала!
-Тогда тебе нечего бояться, правда? Я напишу отцу во дворец, официально, с расстановкой всей ситуации, тебя вызовут на допрос, где ты будешь всё отрицать. И Его Высочество, конечно же, поверит не собственной дочери, а безымянной служанке, работавшей его шпионкой. И тебя оправдают, а меня мягко пожурят за «запутанные объяснения». С кого-нибудь из непричастных наверняка снимут голову, но это мелочи, верно? Люди постоянно умирают, зачем об этом думать?
-Ваше Величество! – почти плачет девушка. – Прошу, не надо! Я больше никому не стану ничего рассказывать, только… только…