-Карэга марине? – произносит принц, и Марика вздрагивает, рывком принимая прежнее непринуждённое полулежачее положение. – Окто?
-Что?
-Неужели Вы никогда не учили окавианский?
-Нет.
-Странно… я вот с раннего детства осваивал роконский. На случай, если мы всё-таки сможем однажды победить.
-Думаю, именно по этой причине окавианский учил мой брат, наследник престола. Меня собирались выдать за местного аристократа. Или оставить во дворце как «леди в белом».
-И Вы бы согласились?
-Не думаю, что вообще существует способ отказаться. Судьба принцессы Роконы не завидна - с раннего детства меня учили грамоте, танцам и вышиванию. Остальные науки следовало осваивать самостоятельно, уже после свадьбы. Но, случись что с моим отцом, новый молодой король легко мог наложить запрет на моё замужество, навеки обрекая на «пустую» жизнь в стенах дворца без возможности выбраться.
-Вы хорошо говорите на родном языке. Слишком красиво для затворницы.
-У моего брата были лучшие в Королевстве учителя. Будущему Королю привозили самые редкие книги, самых необычных животных. Его всесторонне развивали.
-И Вам тоже немного досталось?
-Я всегда любила прятаться. И со временем поняла, что самые интересные разговоры ведутся именно в комнатах для обучения… - она замолкает, чувствуя себя немного виноватой за то, что отрывает принца от книги. – Простите, вероятно, Вам совсем не интересно…
-Почему же? – отложив книги, он закинул ногу на ногу и неожиданно улыбнулся. – Вы теперь моя жена и надо бы понимать, что у Вас в голове: переворот, война, дворцовые интриги… Например, о чём Вы сейчас думаете?
-Там лес. Никогда не была в лесу.
Договорив, Марика замолкает, впиваясь глазами в проносящийся мимо пейзаж. Ей кажется странным, невероятным и чарующим то, что можно просто смотреть на мир вокруг, не соблюдая сложный этикет родной страны и не боясь стать объектом пересудов дворцовой знати.
-Вы всегда так немногословны? Или стесняетесь меня?
-Вероятно, мне всего лишь нечего сказать. В таких случаях лучше держать рот на замке.
-Хм… логично. Некоторым людям стоило бы у Вас поучиться…
Свадьба по традициям Окавии выглядит гораздо пышнее, Марика даже не сразу понимает, кому вообще нужно подобное количество цветов. В своём сине-золотом платье она полностью теряется на фоне розово-персикового великолепия, на которое наверняка потратили кучу денег.
-Ваше Величество, - выплывает откуда-то сбоку невысокая полная женщина, чья шея украшена таким количеством золота, камней и полупрозрачных оборок, что даже не сразу понятно существует ли что-то вообще внутри всего этого великолепия. – Мне поручено Вас нарядить.
Марика кивает, боясь показаться недостаточно уважительной и молча следует за своей «помощницей», скользящей меж столов и цветочных ваз с ловкостью птички, ещё и успевая на ходу раздавать указания подворачивающимся под руку слугам.
-Леди Аренд, - синхронно усаживаются в общем поклоне молодые девушки, непонятно зачем наряженные в одинаковые бело-жёлтые платья с розовой оборкой. – Нам сообщили, что нужна помощь.
-Уже разобрались, - отмахивается женщина и через три шага ныряет под длинную штору, открывая вид на крохотную комнату, полную цветов и бабочек. Марика в недоумении трогает одну такую пальцем, и оказавшаяся бумажной «бабочка» с лёгким шорохом падает к ногам. – Ваше Величество, Вы готовы?
-К чему?
-Предстать перед Королём, естественно. Не в этом, конечно, но принц позаботился об этом ещё до отъезда, так что…
-А чем плохо моё платье?
-Недостаточно цветочных мотивов. В жизни Королевы очередная «новая весна», видимо, так она старается отогнать мысль об угасании, а двор обязан соответствовать.
-Я не совсем понимаю.
-И не надо, милая. Разденься за ширмой, я пока подготовлю платье…
Жизнь во дворце Окавии мало похожа на ту, что Марика вела раньше. Рокона, будучи не слишком миролюбивой страной, за всю историю не успела поссориться только сама с собой, но всё равно её правители постоянно были начеку, подспудно ожидания восстания внутри Королевства. И потому столица, которую с трудом можно было рассмотреть из крохотных окошек-бойниц вознёсшихся над городом неприступных башен, представляла собой размещённую на горе настоящую крепость. Единственным «послаблением» стал небольшой сад, всё равно устроенный на уровень выше уровня обстрела любыми орудиями кем-то из правителей лет сто назад, и то – только потому, что уничтожить его оказалось слишком накладно для бюджета. Семья монарха, согласно законам, в период войны должна постоянно находиться во дворце, так что выйти «посмотреть на мир» не было буквально никакой возможности. В шестнадцать Марика читала романы про любовь смелых рыцарей и прекрасных принцесс, презревших законы двора, и тоскливо вздыхала в ночи, сворачиваясь клубком в комнате, окно которой ещё во время строительства дворца закрыли толстыми прутьями. К восемнадцати принцесса поняла грустную истину того, почему романы о «неравной любви» были сплошь заграничные и перестала надеяться на лучшее, просто смирившись. И, разумеется, она даже не надеялась, что однажды во время завтрака на террасе собственного охотничьего домика рядом с расслабленно читающим мужем вдруг оторвётся от созерцания природы и скажет: