Только через три месяца настал день, когда я сел в самолет, который летел на Родину. Полет был долгий — через весь Африканский континент, над его холмами в жесткой шкуре джунглей, над уныло-однотонной саванной, над бескрайней в мертвящей желтизне Сахарой, потом над синью морей и серо-зелеными гранями скал Европы, потом снова было море. Вдруг щелкнули репродукторы над нашими головами, и свежий, словно и не испытавший тягот долгого пути голос стюардессы сообщал:
— Наш самолет подходит к Государственной границе Советского Союза. Через двадцать минут минуем Одессу…
Я глядел в иллюминатор на белые облака, простиравшиеся до самого горизонта, как снежная антарктическая пустыня. Через какие-то минуты там, под облаками, будет Одесса с ее длинной, как струна Дерибасовской, с похожей на каменный водопад потемкинской лестницей, с корабельными дымками над портом, со старым двором на Молдаванке, где растет старый каштан, бродят куры и на щербатых от времени плитах девчонки прыгают через веревочку. И я подумал, что сейчас там, в Одессе, на том дворе, должно быть, не хватает старика с голубыми выцветшими глазами.
Там, за горизонтом
Неоткрытые острова
Он не явился не только к обеду, но даже к ужину. Отец, как всегда усаживаясь у телевизора, как бы между прочим обронил:
— Придется самоделку ликвидировать. Я приучу его к дисциплине!
В одиннадцать вечера мать бегала по подъездам соседних домов в поисках Валеркиных одноклассников. В двенадцать Прохоровы, раздобыв домашний телефон классной руководительницы, подняли ее с постели настойчивыми звонками. Всю ночь Прохоровы и учительница звонили в милицию, в больницы, к знакомым. В тишине улиц раздавался тоскливый зов матери: «Валерка! Валерка!»
В то утро Валерка обнаружил, что фрегата на подоконнике нет. Исчезла и книга, которую он накануне читал. Книга была о пиратах. О ней отец сказал: «Засоряет себе голову всякой чепухой. А по математике — тройка!» Ясно: спрятал отец — за эту самую тройку. Вчера пригрозил: «Еще одна жалоба на тебя, и от парусника останутся щепки!»
Завтракать Валерка отказался: «Не буду, и все!» Схватил портфель, ринулся к двери. Потом вдруг вернулся, сорвал со стены свою географическую карту с какими-то только ему ведомыми карандашными отметками, сунул в портфель.
Мать догнала его на лестнице:
— Подожди! — положила руку на плечо сына. — Зачем ты злишь отца? Что тебе все неймется? Что ты все выдумываешь? Веди себя, как другие. Иначе отец сломает твой пароход.
— Это не пароход, — хмуро возразил Валерка, не глядя на мать. — Это фрегат.
Мать досадливо поморщилась:
— Какая разница! Все это одни глупости.
Валерка метнул взгляд в ее сторону и молча стал спускаться с лестницы. Уже на ходу, не оборачиваясь, бросил:
— Пусть ломает!
Лидия Петровна объясняла, что такое десятичные дроби. Была, как всегда, строга и о дробях говорила таким тоном, будто дроби что-то натворили и учительница перед всем классом осуждала их поведение.
О дробях слушать было скучно. Валерка тихонечко вытащил из портфеля карту, положил на колени, осторожно, чтобы не хрустеть бумагой, развернул.
…Вот это голубое пятно — Карибское море. Вот эта цепочка островов, похожая на бусы, — Антильский архипелаг. Здесь сотни, а может быть, тысячи островов. И наверняка среди них найдется хотя бы один, хотя бы самый маленький, еще никем не открытый… И на нем песчаные пляжи, и большие перламутровые ракушки в песке, и тенистая пальмовая роща в самом центре островка…
— Прохоров!
Вот и попался! Лидия Петровна подняла с колен Валерки географическую карту, держа ее за уголок двумя пальцами, с брезгливым выражением на лице, будто дохлую крысу за хвост.
— Значит, на уроке математики география? И что именно, разрешите полюбопытствовать, вы искали на карте?
Валерка молчал, чувствуя, как в него уперлись два десятка пар насмешливых глаз одноклассников.
— Что это за странные значки, загадочные крестики? Тайнопись? — гудел над опущенной головой Валерки однотонный, как шум пылесоса, голос. — Отвечай же! Или будем играть в молчанку?
Класс притих, понимая, что Валерка здорово влип.
— Ну!
Валерка осторожно поднял глаза на Лидию Петровну:
— Это острова.
— Какие острова?
— Острова, на которых прятались пираты…
Узкие подбритые брови учительницы изумленно поднялись ко лбу.
— Пираты!
Лидия Петровна так тяжело вздохнула, будто с неохотой вынуждена была сейчас признать, что перед ней совсем пропащий человек. Выразительно оглядела класс: