Через три дня крисмас — католическое рождество, через десять — Новый год. С трудом верится: такая жарища и Новый год! В больших универсальных магазинах над прилавками рекламные Деды-Морозы. У них белые ватные бороды и морковно-красные, словно ошпаренные, лица, с которых глядят на покупателя ошалело выпученные глаза. Такое впечатление, что нашего северного дедушку Мороза по ошибке занесло в тропики и он никак не может очухаться от ужаса. Щепотки ваты, посыпанные крупной солью, у его ног изображают рождественский снег. Надо же! А настоящего снега здесь люди и не видывали! Ничего холоднее мороженого не знают.
И вдруг Гурьеву стало грустно. Где-то там, на другом конце света, на родных ленинградских улицах звонко хрустит свежий снежок под каблуками прохожих. И люди тоже торопятся в магазины, и несут на плечах елки, не жгуче-зеленые, химические, как здесь, а настоящие, пахучие, из леса, с сережками сосулек на ветках… Как там у него дома? Здоровы ли? Как мать? Последний месяц хворала. Уже год, как не видел их. Но сейчас пришел в магазины выбирать новогодние подарки не им — жене, дочери, матери. Их он увидит нескоро. Подарки нужны на судне африканцам.
Тридцать пять человек на борту, и каждому нужно вручить что-то, хотя бы пустячок. Иначе нельзя. Ждут! Для них внимание капитана дорого, тем более белого иностранца.
Гурьев ходил от прилавка к прилавку, скупал зажигалки, носовые платки, брелки… Для Павла Чугаева, своего механика, единственного соотечественника на борту «Марины», выбирал подарок особенно тщательно. Нужно что-нибудь типично африканское, желательно маску. Пристрастился Павел собирать местные поделки из дерева, особенно маски. Немало денег тратит на это.
В случайном магазинчике на набережной нашел то, что хотел. «Из Камеруна!» — важно сообщил хозяин и взвесил маску на ладони. Черное дерево! Без обмана! Многие африканские маски устрашают: зубасты, глазасты, демонов напоминают. А эта, камерунская, вовсе и не маска — просто вырезанная из черного дерева прекрасная голова юной африканки. Нежный овал лица, чувственные полные губы, широкие и чуткие, как у серны, ноздри… Пусть повесит в каюте и любуется! Как раз для старого холостяка! И хотя стоила дорого, без колебаний отсчитал бумажки довольному хозяину лавчонки — наверняка запросил торговец с белого вдвойне. Приход Нового года — праздник большой, а моряку к праздникам надобно относиться с уважением. Они для него редки. Тем более речь идет о Павле Чугаеве, его товарище.
Надо же так случиться! Только о нем подумал, и вдруг он сам собственной персоной! Едва Гурьев вышел из магазина, как на той стороне улицы в мелькании темных лиц увидел что-то посветлее. На белого в этих краях невольно обращаешь внимание как на редкость. И это нечто светлое оказалось физиономией Павла — круглой, щекастой, лоснящейся удовольствием и добротой. Широко шагая по тротуару, Павел куда-то торопился, и его упорно направленный вперед взор свидетельствовал о непреклонной решимости. Под мышкой у Чугаева торчало нечто, завернутое в серебристую оберточную бумагу, в которую сейчас перед праздником, пакуют в солидных супермаркетах дорогие покупки. Гурьев про себя усмехнулся. Ясно: ходил сюда за тем же, что и он, Гурьев. И нечто, запакованное в серебристую бумагу, скорее всего, предназначается ему, Гурьеву. Через несколько дней уже в открытом океане в новогоднюю ночь они сойдутся в капитанской каюте, выложат на стол свои подарки и, поздравляя друг друга, обнимутся по-братски, два советских моряка на чужом африканском судне.
Хорошо, что не заметили друг друга! А то бы не выпутаться из неловкости. Сейчас ему, Гурьеву, лучше всего пойти на соседнюю улицу, такси ловить там и держать курс на окраину города к небольшой моряцкой гостинице, где живут и он, и Павел, и еще пятеро наших моряков, что служат по контракту в местной государственной рыболовной компании. Главное, к гостинице подъехать пораньше Павла — как бы не столкнуться с подарками в дверях. Пойдут каждый в свой номер, чтобы вскоре встретиться в вестибюле и в этот предпоследний день отправиться в недалекий приморский отель, провести в его баре пару часиков — выпить по кружке пива.
До туристского отеля им идти не больше километра вдоль берега моря. Солнце клонилось к закату, но жара, кажется, стала еще гуще. На песчаные берега с грохотом накатывались крутые океанские волны. Короткое касание щеки струйкой свежего морского ветра как грустное напоминание о родных северных широтах.