Веснушчатый старик допил свое пиво, а его дочь апельсиновый сок. Разомлев от жары, оба притихли. Только мальчишка был полон энергии. Гурьеву он показался симпатягой — густая золотистая шевелюра, узкое породистое лицо, сильное, длинное, покрытое красивым загаром тело. Славный на вид парнишка! Должно быть, ровесник его дочери. И имя понравилось — Вилли. Так окликнула его мать.
Вилли расхаживал вокруг бассейна с новеньким, поблескивающим никелем фотоаппаратом и лениво щелкал затвором. Снимал явно от нечего делать, от невозможности в этакую жарищу найти более увлекательное занятие. Сфотографировал лохматую пальму у бассейна, ажурную беседку, где туристы прячутся от солнца, юркого кельнера с подносом на руке, невесть как очутившуюся здесь и тут же прогнанную уборщиком дворовую собаку. Попытался запечатлеть на память истомленную зноем толстую даму, развалившуюся на пляжной раскладушке, но та угрожающе подняла увесистый кулак, и Вилли отступил. Подошел сбоку к креслам, в которых сидели Гурьев и Чугаев, и трижды щелкнул затвором.
— Шалопай! — пробурчал недовольный Чугаев. Он стеснялся своего не по годам раннего брюшка. — Снять бы штаны да…
Гурьев усмехнулся:
— Ерунда! Он же ребенок. Чего с него взять? — К детям Гурьев всегда относился снисходительно. — Зато какая у него мама!
Чугаев, снова украдкой бросив взгляд на недалекий от него шезлонг, вздохнул. Конечно, лучше бы, если этой немки сейчас здесь не было! Покойнее для моряка!
Солнце уже клонилось к закату, жара понемногу спадала, с крыши отеля, где был расположен ресторан, до неслись звуки оркестра — там начинались вечерние танцы.
Вдруг возле наших моряков остановился молодой кельнер с подносом. Поставил на столик две кружки со свежим пивом.
— Но мы больше не заказывали пива, — удивился Чугаев.
Кельнер блеснул улыбкой:
— Это вам прислали!
— Кто?
Черная физиономия кельнера осветилась сдержанной улыбкой:
— Одна дама…
Чугаев бросил быстрый взгляд в сторону немки. Положив руку под голову, она смотрела на Чугаева и улыбалась.
Солнце здесь восходит и заходит в одно и то же время — недалеко экватор. День и ночь не разделены сумерками, от света ко тьме переход скорый — будто повернут рубильник.
Во тьме этот большой африканский город кажется таинственным и полным неожиданностей. Тяжелыми глыбами ползут над его крышами тропические облака, сходясь друг с другом, искрятся молниями. В дымном влажном мраке светятся как дотлевающие костры. Чернота садовых зарослей скрывает богатые виллы, и там, в зарослях, неумолчно урчат моторы, будто где-то во тьме хоронятся грозные, но готовые к битве моторизированные армады. Это работают бесчисленные воздушные кондиционеры, нагоняя в спальни богачей искусственную прохладу. Громкий смех, отчаянная брань, плач детей, стальной вой транзисторов, деревянный скрип лягушек в вонючих канавах, торжествующий, подобный громам отдаленной грозы, грохот тамтамов — все это в душном сумраке кварталов, там, где обитает трудовой люд и где нет садов и кондиционеров.
Окна в такси раскрыты, и им в лица бьет ветер городских трущоб, насыщенный запахами гнили и сточных канав. От гостиницы до дома Попцовых ехать всего три километра, пустяк. Накануне ухода в море им бы пешочком пройтись туда! Ноги потрудить, чтобы не слабели в рейсе без ходьбы! Но пешком нельзя. Рискованно. В городе бандитизм. Докатился и сюда через Атлантику из Нового Света — типичные американские гангстеры, даже некоторые с автоматами. С заходом солнца могут появиться из-за любого угла. А чужеземец для них лакомая добыча. Даже в порту на судне стало тревожно находиться. Действуют пираты.
И от сознания всех этих тревог еще тоскливее становится на душе, тяжелее ощущение одиночества. Во всем этом городе их, советских людей, девять человек — семеро моряков да Попцов с женой. Вот и вся колония. К тому же из семи моряков пятеро обычно в плавании. У моряков побывка в этом городе коротка — неделя. Правда, если случится ремонт судна, то могут простоять и месяц. Бывало. Сейнеры в компании старые, следят за ними плохо. И все же для этой страны и такая флотилия богатство. Продуктов питания для населения не хватает. Цены на них высокие. Мясо трудовое население не ест — не по карману. Только рыбу. И то временами. На рыбу вся надежда у этой африканской республики, бывшей колонии, которая никак не может вырваться из вековечной нищеты и забитости. Рыбные богатства ее прибрежных вод немалые, надо их только освоить. А кадров не хватает, особенно командных. Вот и пригласили на рыболовные траулеры советских капитанов и механиков.