Недавно известный греческий геолог Л. Г. Галанопулос высказал твердое убеждение, что Атлантида действительно существовала, и свою книгу, посвященную истории исчезнувшей великой цивилизации, назвал «За легендой — истина». Однако, по мнению Галанопулоса, Атлантида была не в Атлантике, а в районе между полуостровом Пелопоннес и островом Крит и погибла в результате страшно^ го извержения вулкана. Именно в этом районе в своем последнем рейсе и вел геологические исследования «Витязь». На борту нашего судна были греческие ученые. Я разговорился с одним из них — доктором Дионисисом Матарангасом из Института геологии и горного дела Греции. Он сказал, что солидарен с Галанопулосом. «Атлантиду надо искать здесь!» — и ткнул пальцем в сторону просторов Эгейского моря, которое в тот день было таким тихим и покойным, что не верилось, будто когда-то его могли дыбить гигантские цунами, целиком уничтожившие древнюю цивилизацию. «На дне этого моря до сих пор лежат ненайденными античные города, которые нам предстоит еще искать», — говорил Матарангас.
Забавное совпадение: после этого разговора я крутил ручку радиоприемника и поймал сообщение из Белграда. Известный югославский ученый утверждал, что Атлантида скрывается в Адриатике. Вспомнился любопытный разговор, который у меня случился в столице Нигерии Лагосе в Институте земных ресурсов. Мои собеседники были почти уверены, что искать Атлантиду следует, конечно же, в Атлантике, но в Гвинейском заливе, поближе к берегам Нигерии, а нигерийский народ йоруба, история происхождения которого до сих пор до конца и не выяснена, является потомком атлантов.
Раскрыл взятый в судовой библиотеке прошлогодний номер журнала «Иностранная литература» и прочитал в путевых заметках писателя Н. Т. Федоренко: «Существует гипотеза, будто на месте Канарских островов когда-то располагалась легендарная Атлантида». В другом журнале столкнулся с мнением о том, что гигантские каменные идолы на острове Пасхи построили не кто иной, как атланты.
Вот, оказывается, сколько на свете претендентов на открытие Атлантиды. Они живут в Афинах и на Канарских островах, в Лагосе и Белграде, на острове Пасхи и в Новокузнецке. Значит, в ней, с Атлантиде, несмотря на прошедшие столетия, нуждаемся мы и сегодня. И не потому, что испытываем потребность в убаюкивающих нас сказках, — лишь бы не очерстветь душой. Пока жив человек, он будет нуждаться не столько в сказках, сколько в истине. А истина в обилии прячется под океанскими и морскими волнами. Может быть, даже на подводной горе Ампер. А почему бы и нет? Если она действительно когда-то была островом, то на нем могли жить люди. И какая разница, как эта истина называется, Атлантидой или иначе, или вообще пока не имеет названия. Важно одно: морские глубины до сих пор хранят нераскрытые пока тайны прошлого. А в прошлом мы так же нуждаемся, как и в будущем. Нет, не был выдумщиком Платон!
…Мы покидали полигон работ в час, когда солнце шло к горизонту, садясь за тучи. Внезапно перед носом «Витязя» триумфальной аркой изогнулась гигантская радуга — они великолепны и величественны эти океанские радуги. Казалось, перед нами вдруг вознеслись ворота в радужное будущее. Мы выбежали на палубы. Говорят, радуга в океане — доброе предзнаменование. И как-то сразу стало всем легче на душе… Полной грудью вдыхали свежий океанский воздух. За эти недели проделан огромный труд, люди работали дни и ночи, вымотались до предела. Работали не зря. Домой идем с хорошим научным уловом.
На баке загрохотали цепи — «Витязь» снимался с якоря. Глубина была большая, подъем оказался долгим. Когда, наконец, затихли якорные лебедки, капитан на мостике скомандовал: «Курс 90. Самый малый!» Курс 90 — это значит к Гибралтару, к Геркулесовым столбам, а уж мимо них дальше, на Родину.
— Мы еще сюда вернемся, — вздохнул руководивший подъемом якорей боцман Пивень. — Не нашли в этот раз, найдем в другой! Как пить дать найдем! Не может быть такого, чтоб не нашли!
Берега
Только в океане чувствуешь по-настоящему, как просторна и необжита наша планета. День за днем, куда ни глянь, все тот же зыбкий морской горизонт, и только временами проступит в его сером однообразии темная крупинка встречного судна, а ночью проколет беспросветный океанский мрак чуть приметный топовый огонек далекого кораблика, поколышется, померцает робко, будто чья-то беспутная душа заблудилась в царстве ночи.
«Подальше от берега — подальше от беды», — говорят моряки. Но корабль покидает берег только для того, чтобы вернуться. Берег грозит, берег манит. Там, за клыкастыми рифами, за коварными мелями — земля, твоя ли родная, чужая ли — все равно: берег людей! И легчает на сердце, когда услышишь радостное: земля! Значит, добрались, значит, позади длинные-длинные тоскливые морские мили, которым, кажется, несть числа. Чья бы страна ни лежала там, за горизонтом, все равно рядом с ней спокойнее, где-то недалеко — люди. С непогодой не договоришься никогда, с людьми можно, мы еще не потеряли надежду, что можно договориться с людьми даже о самом главном. По крайней мере пытаться надо.