Таким образом, на исходе второй недели ситуация на Востоке и на Юге в некотором роде стабилизировались и очевидным образом складывалась в пользу Изабеллы. Что же до Севера, то там все было не так просто. На Севере творилось черти что.
***
Вступление Талии войну на стороне мятежников для королевы было ударом. Талия обладала самым большим по численности войском. И в том, что это многочисленное войско зараз сметет ардейцев и после выйдет на столицу, не сомневался практически никто.
Однако выступление затянулось. Пока лорд Лерен прорабатывал стратегию, инспектировал войска, проводил смотры, заседал, давал советы командирам, прошла без малого неделя. И за это время лорд Ардеи стянул к границам все, что только мог. Когда армия лорда Лерена все же добралась до Ардеи, она, конечно, обратила все, что было стянуто к границам, в бегство по результатам двух сражений, но сама при этом понесла такие чудовищные потери, что лорд Лерен до конца так и не мог решить: победил он все-таки или не победил. Ощущение было, как на рынке. Вроде выторговал у лавочника ковер за полцены, а потом пришел домой и смотришь, что ковер-то так себе. Рисунок выцвел, по краям проплешины. Словом, дрянное ощущение, тоскливое.
Тогда лорд Лерен рассудил, что плохо инструктировал войска, и снова начались советы, заседания. К тому моменту как они закончились, Эскерот на Востоке был уже разбит и обескровлен, на Юге установилось шаткое равновесие, а королевские войска под предводительством Гастара шли на выручку лорду Ардеи, который к тому времени и сам уже достаточно оправился от понесенных поражений и вновь стянул к границам все, что только мог.
Словом, едва ли после заседаний и советов положение лорда Лерена значительно улучшилось. А тут еще король Тадеск Кровавый — отец Изабеллы — который был всецело поглощен своим вторжением в Лавинию и не проявлял особого интереса к происходящему в Эоле, вдруг все же проявил подобие интереса. И даже отправил на помощь дочери пятитысячное войско. Войско ожидали со дня на день. И как это ни странно, дождались.
И вот тогда-то многие и призадумались. А те, что были посметливее, не только призадумались, а соотнесли одно с другим, произвели в уме нехитрые подсчеты и с удивлением обнаружили, что войска ардейцев, королевы и экспедиционный корпус короля Тадеска вместе взятые превосходят армию талийцев почти вдвое. И это если исходить из изначальной численности армии талийцев. А если взять в расчет недавние потери, соотношение и вовсе выходило странным, чтобы не сказать чудным.
Среди тех, кто это поняли, были лорд Лерен, королева. Был в их числе и лорд Галата. Стоит сказать, что Лорд Галата понял не одно лишь это. А еще то, что после разгрома лорда Лерена королева непременно обратит свой взор на Юг. Тогда все прозорливые умы Эола начнут высчитывать соотношение королевских сил в сравнении уже с его войсками. И тут к гадалкам не ходи: соотношение это получится уже и просто смехотворным. Спохватившись, лорд Галата было выделил на помощь лорду Лерену трехтысячный отряд и принялся с удвоенным усердием укреплять границы. Хоть где-то в глубине прекрасно понимал, что пользы в этом не было вообще-то никакой.
***
На семнадцатый день после смерти короля Тиберия и начала братоубийственной войны войска королевы, ардейцев и корпус короля Тадеска соединились на правом берегу Глухой реки в местечке Эрна. Лорд Лерен стоял лагерем в двух лигах к Западу на левом берегу. Сражение было неминуемо. И исход его, казалось, предрешен.
Тогда-то по Эолу и пронесся слух о гибели Феврония. В столице был объявлен траур. В стане мятежников были объявлены гулянья. В трактирах стали с интересом обсуждать, что будет, когда траур и гулянья кончатся. Отречется Изабелла в пользу Энцио или нет?
Понятно, что в эти две недели положение ее упрочилось невероятно. Война шла к концу. И все-таки теперь у Изабеллы не оставалось законных оснований претендовать на трон Эола. А в том случае если она решится сохранить его на незаконных основаниях, к мятежникам примкнут новые силы. В том числе те силы, что прежде поддерживали королеву. Это по меньшей степени. А может статься и другое. Может статься, что от Изабеллы отвернутся все.
Три дня в трактирах не смолкали споры. И наконец, траур окончился. Приличия были соблюдены. И дальше откладывать было особо некуда. Все замерли в нетерпеливом предвкушении, что же скажет королева. И та не заставила себя долго ждать.
Одна за другой Эол потрясли две новости.
Первая заключалась в том, что Изабелла не намерена отказываться от престола. И основание для этого приводилось следующее. Согласно так называемому jus sanguis — закону крови — в случае отсутствия у монарха прямых наследников среди его потомков престол наследовал ближайший родственник монарха, которым Изабелла и являлась. Изабелла приходилось матерью Февронию, а Энцио дядей. Мать это родственник по первой линии, а дядя по второй. Возникал вопрос, не имеет ли родственник мужчина преимущества перед родственником женщиной. В законе крови о том не говорилось. А примеров из истории, когда трон занимала женщина, имелось множество. Стало быть, преимущества родственник мужчина не имеет. Именно так рассудил Королевский совет после десятичасового заседания. Шесть голосов за, один голос против. Единственным, кто воспротивился решению совета, был придворный провидец, но на исход голосования это никак не повлияло. Повлияло на другое. Если верить слухам, на следующий день после заседания придворный провидец был арестован по приказу королевы и препровожден в тюрьму.
Итак, Изабелла сделала свой ход. Оставалось ждать, как на него отреагируют в трактирах и в войсках. В войсках отреагировали, как нельзя лучше. Все генералы до единого поддержали решение Совета. Младшие чины высказались в том ключе, что не имеют возражений. Солдаты в большинстве своем были скорее озадачены. Но и только. Что же касается трактиров… Хотя кому какое дело до трактиров, когда королеву уже приняли в войсках?
В трактирах, как и следовало ожидать, новость из столицы встретили не столь единодушно. Кое-кто начал сомневаться, а не придумали ли этот древний закон крови на коленке, прямо перед заседанием Совета. Другие принялись вспоминать, когда это в истории имелись случаи, чтобы правитель была женщина. И почему-то не могли припомнить. Третьи и вовсе заявляли без лишних церемоний, что Изабелла узурпатор и убийца. Два дня шли жаркие дебаты. А на третий в трактиры начали захаживать странные люди с черными повязками на рукавах. Захаживали группами по трое и по четверо. Садились тихо в угол, слушали с интересом. И в самый разгар обсуждения вдруг подходили к особо разговорчивым и с ласковой улыбкой предлагали выйти подышать. Все те, которым предлагалось подышать, назад, как правило, уже не возвращались. И никуда вообще не возвращались, а бывали обнаружены в канавах и темных закоулках с перерезанным от уха и до уха горлом. Слух о загадочных людях с повязками разнесся по трактирам молниеносно. На том дебаты и окончились.
Чаши весов вновь склонились в пользу Изабеллы. День наступления был назначен. Теперь уже никто не сомневался, что мятежники будут разбиты. А восстание вот-вот подавлено.
И вот тогда последовала вторая новость. На первый взгляд она была не столь значительна, как первая. И все же вызвала не меньший интерес у завсегдатаев трактиров. Новость заключалась в том, что во главе мятежников стал бывший капитан королевской гвардии, лорд Поль Д’Астен.
***
Из записей лорда Д ’Астена
В лагере царило черное уныние. До последнего все верили, что королева отречется. Но она не отреклась.