– Иди ко мне, – Миллс откинула покрывало на пуф и протянула руку Эмме, – давай я помогу тебе раздеться, и мы полежим в кровати или можем подняться на крышу?
– Давай останемся здесь, – говорила Эмма и начала расстегивать свою блузку.
Брюнетка кивнула и без лишних слов начала помогать Свон. Блузку и брюки они сняли быстро, и блондинка осталась в нижнем белье. Реджина тоже уже сняла майку.
– Иди, ложись, я сейчас.
Свон сняла лифчик и, откинув его в сторону забралась в кровать. Положив голову на подушку, закрыла глаза и глубоко вздохнула.
Реджине было больно смотреть на состояние любимой, она не знала чем ей помочь и чего она хочет. Раздевшись полностью, брюнетка забралась под одеяло к Эмме и приобняв, положила ее голову себе на грудь.
– Я люблю тебя.
– Малышка, ты не представляешь, как приятно, но в тоже время больно слышать эти слова, – сейчас Эмма совсем не была похожа на себя прежнюю. Уверенную, целеустремленную, властную, жестокую. Сейчас в объятиях Реджины она была совсем другой. Ранимая, нежная, добрая. Что ей самой совсем не привычно.
– Дьяволенок, мы справимся. Мы будем вместе, не впадай в отчаяние, – протянула Миллс, – каждый день теперь буду говорить тебе, что люблю и хочу слышать это в ответ. Я понимаю, что ты переживаешь. Так что, будет все, как было. Ты хозяйка клуба, где я работаю, ты будешь вести себя, как вела. Никто не узнает про нас, а те, кто знают, будут молчать, они мои друзья.
– И ты хочешь прожить так всю жизнь? Хочешь так и остаться для всех моей шлюхой? – Эмма неосознанно, но все же сказала это вслух. Ведь именно это и крутится у нее в голове. Именно это она хочет изменить, но вот как… Она не знает.
– Посмотри на меня, – Реджина приподняла Эмму за подбородок, – утром я была не права, требуя от тебя изменения моего статуса перед всеми. Ты была готова это сделать ради меня, и от этого я счастлива. Пусть я буду… – в этот момент брюнетка переступила через себя ради своей любви, -… для всех твоей шлюхой, но я буду знать, что для тебя это не так.
– А ведь всего месяц назад я именно этого и хотела, – усмехнулась горько Эмма и притянула Миллс в свои объятия, – но сейчас. Ты не представляешь, как я хочу, чтобы все знали, что ты моя девушка. Девушка и будущая жена. Я хочу, чтобы все знали, как сильно я тебя люблю и что я все сделаю для тебя. Я готова отказаться ото всего, лишь бы ты была счастлива, лишь бы все знали, что мы любим друг друга и видели нашу любовь. Но… Но даже если я откажусь ото всего, это ничего не изменит. Он не даст этого сделать. Господи, как же ты несправедлив, – говорила Эмма, крепко сжимая Реджину в своих объятиях и утыкаясь носом ей в шею, – я люблю тебя, люблю, люблю, – шептала Эмма в шею, одновременно целуя, но без страсти. Нежно, – прости меня. Прости, что тебе приходится все это терпеть из-за меня.
Реджина сильнее прижала к себе любимую девушку и поцеловала ее в висок.
– Тебя не за что извиняться. Свон, и хватит разводить сопли, мы вместе! Для меня это главное и точка. Когда-нибудь может, мы и сможем всем сказать, что любим друг друга.
– Сопли? – усмехнулась Эмма, – а ведь я уже шесть лет такой размазанной и опустошенной себя не чувствовала, – говорила Свон, все же с некой усмешкой на себя.
– Видишь какая я зараза. Из-за меня сама Эмма Свон нюни распустила. Чую это я тебя буду пристегивать, – смеясь, сказала Реджина.
– Что? Меня пристегивать? – возмутилась Эмма, – думать забудь!
– А что? Как нюни пускать ты можешь, а как мне дать тебя стеком отшлепать и наручниками пристегнуть, это ты сразу встрепенулась.
Эмма засмеялась на эти фразы Реджины и перевернула ее на себя, так, чтобы Миллс сидела верхом на Свон.
– Тебе самой это не понравится, Малышка, – ухмыльнулась Эмма.
– Откуда ты знаешь? – Реджина наклонилась и поцеловала Эмму в шею, заводя ее руки за голову.
– Один день. Только один день, Малышка. И только сегодня, – сказала предельно серьезно Эмма и схватилась руками за каретку кровати.
– Где-то тут я видела кое-что, – Реджина немного нагнулась в бок и достала из ящика наручники и очень оперативно защелкнула их на запястьях блондинки. А потом вернулась к ящику за стеком.
– Ну что, Дьяволенок, попробуем?!
– Малышка, ты хотя бы знаешь, как нужно им управлять? Или ты хочешь потом обмазывать мои синяки кремом? – усмехнулась Эмма, видя широкую улыбку на лице брюнетки, и даже ее теперешнее положение совсем ее не смущало.
– Не переживай, я научусь, – прошипела Реджина уже поднимаясь и скидывая одеяло на пол, – мне просто интересно как это?!
Брюнетка видела, что Эмма начинает возбуждаться, ее соски затвердели. И Миллс, не мешкая, стегнула стеком по возбужденной горошине.
Эмма выгнулась в спине, почувствовав резкую боль. Но боль, как отмечала она всегда для своих игрушек, была не болезненная, а приятная. Возбуждение с лихвой начало охватывать все тело блондинки.
– Ммм. Малышка, я уже представляю, что я с тобой сделаю в своей комнате, – протянула Свон, облизав показательно губы. От былого плохого и понурого настроения и следа не осталось.
– Это мы посмотрим, когда я тебя отпущу. Знаешь, Дьяволенок, а ты никогда не задумывалась, что я хочу из тебя сделать нижнюю? – Реджина сначала нежно проводит стеком по бедру, а потом немного резко ударила. Слышится приятный уху шлепок и не менее приятный стон.
– Мм, – выгибается Эмма и чувствует легкую боль, которую так и хочется продолжать ощущать. Кожа в месте удара начинает краснеть, но приятно зудеть, – Малышка, ты помнишь правило. Только сегодня. Сегодня я сделаю все. Малышка, всё, – специально повторила Эмма, чтобы Реджина понимала, что сегодня можно делать с ней действительно все, что ей заблагорассудится, – что ты скажешь или захочешь. Но это только лишь для того, чтобы ты поняла, что нижняя ты. И это будет всегда. Всегда кроме сегодня. Поэтому действую, Малышка. Не теряй время.
Реджина ехидно улыбнулась и провела стеком по груди, спускаясь вниз по ложбинке между грудей и вот снова хлесткий удар по животу.
– Я и так смогу делать с тобой все что захочу и без твоих игрушек. Мне не нужно это, чтобы доставить себе и тебе удовольствие. Но сегодня я воспользуюсь этим правом, – Миллс соскочила с кровати и подошла к другому ящику, извлекая оттуда плетку и повязку на глаза.
– Может, все же сходим в игровую комнату? – ухмыльнулась Эмма, видя, как Миллс достала еще пару предметов из ее потайного ящичка.
– Не переживай, я и тут наиграюсь, – протянула Реджина. Она медленно вела по телу стеком еще не начиная применять другие приспособления, и в самый неожиданный момент был хлесткий обжигающий кожу удар.
Отложив стек, брюнетка начала другую игру. Поглаживая соски, сжимая груди в руках, она села вновь сверху на Эмму располагаясь так, что ее бедро было между бедер Свон, плотно прижатое к промежности.
– Ты мне нравишься такой податливой, хотя я знаю, что ты потом отомстишь. И сейчас ты дала это разрешение только для того, чтобы ни в чем себе не отказывать, когда я буду перед тобой.
– О да, детка. Ты раскусила мой коварный план, – протянула очень возбуждающе Свон. Нога Реджины прямо у ее лоно служила неким катализатором для действий, которые Эмма никак не может сделать. Она не сможет получить свою порцию удовольствия, пока Реджина не наиграется, но в тоже время понимает, что просить и умолять она тоже не будет. Годы тренировок и практики научили ее быть сдержанной в сексуальных желаниях, и поэтому Свон может долго терпеть и наслаждаться просто моментом. Пусть в этот момент они поменялись ролями, но как правильно заметила Реджина, Эмма еще успеет наиграться.
И вот вновь сильное давление бедра на промежность и Свон неосознанно насаживается на бедро Миллс и также неосознанно дергает руками, которые прикреплены наручниками к каретки кровати и издает протяженный стон.
Но тут Миллс отстраняется и встает с кровати.
– Полежи, я сейчас, – Реджина накидывает шелковый халат Свон и смотрит на блондинку, – хотя подожди, – брюнетка берет повязку на глаза и надевает ее на Эмму, – ну а теперь полежи.
– Ну и куда ты? – проговорила Эмма, но уже в пустоту комнаты. Ей ничего не оставалось, как еще раз дернуть наручниками и лежать, дожидаясь Миллс и догадываясь, что может подготовить эта предсказуемая в своих действиях Реджина. Эмма улыбнулась и стала ожидать.