– Нет. Я купил его в питомнике и там дали ему имя. Можно было его поменять, но я оставил. Май красивое имя, правда?
– А его самого ты спрашивал? – задал странный вопрос мой сын. – Ему нравиться такое имя?
– Как я у него спрошу, он ведь не разумен и ничего не понимает?
– Ал, так он не знает? – спросил Райс питомца. – Ты ему не сказал, что…?
Тут Май подбежал к сыну и закрыл рот ладошкой и что-то прошептал на ухо. Какого? Почудиться же такое. Глюки уже накрывают от тоски по питомцу. Как же я по нему соскучился, чего греха таить, даже больше чем по собственному сыну. Какой же я счастливый. Все дома, теперь у меня настоящая семья.
– Рай, ты, наверное, голодный? Посидите здесь с Майри, а я пойду, завтрак нам всем приготовлю. Хотя по времени скорее обед, – сказал я и пошел на кухню. Сам от нахлынувших эмоций от встречи с питомцем и сыном проголодался. Возился я с готовкой долго. Хотелось родных и любимых побаловать вкусненьким. Что-то мои мальчики там совсем притихли. Пойду, гляну как у них дела, пока пирог в духовке подходит.
– Предатель! Как ты мог? Я ведь сказал, что в дом не пойду. Ты что не понимаешь? Он ведь опять на меня умный ошейник оденет и все. Прощай свобода и борьба за собственные права и равенство с вами, коту под хвост полетят! Как ты мог меня так подставить?
– Прости, я испугался, растерялся и сам не понимал, что творю. Мне казалось если я зайду в дом, то навсегда тебя потеряю. Ты больше не вернешься, как обещал, бросишь меня с отцом, исчезнешь, испаришься. Прости… Я не могу тебя потерять, слышишь?
– Ну, вот опять ты плакать начинаешь. Какой ты все-таки еще маленький. Глупенький. Своей привязанностью ко мне снова меня в клетку посадил, из нее не повоюешь и права не покачаешь…
– Что происходит? Он говорит? – растерялся от подслушанного я и выдал свое присутствие. И решил подойти к своему питомцу ближе, что бы убедиться, что у него и, правда, нет ошейника.
– Не подходи ко мне извращенец, – сказал мне Майри и отбежал в другой конец комнаты.
– Говорящий. Как мне повезло. Мур как узнает совсем обзавидуется.
– Не смей брату рассказывать. Он тебя и так за лоха держит, лапшу на уши вешает, а ты ему веришь.
– Какую еще лапшу? Мурий меня любит и не станет обманывать не в чем. Пока тебя не было, он бросил все дела и был тут со мной, выхаживал, есть заставлял и контролировал, что бы я руки на себя не наложил от тоски по тебе.
– Анализы что он брал у меня дважды, помнишь?
– Брал и брал, он давно разведением питомцев занимается. Ему виднее, что к чему. Проверит тебя там на все-все в лаборатории, что тут такого?
– Что он тебе про искусственное осеменение рассказывал, вспоминай. У, вижу, что вспомнил. Так вот наебал он тебя и давно своих самочек осеменил. А тебе не сказал. Планирует деток продать и бабло себе оставить. Это надо остановить. Пусть везет их к врачу и делает аборт. Я против.
– Почему против? Если все как ты говоришь, Май, деньги с него стрясу и все. Чего ты так разволновался? – интересуюсь.
– А ты и он у меня спросили? Хочу ли я быть отцом? Тем более дети будут от первобытной самки… Это будет странный гибрид. Недопустимо!
– Тебя? Смешно. Кто же животных о таком спрашивает? Вас кормить надо, одевать, к выставкам готовить и прочее, прочее, прочее. Это денег стоит и не малых. Я за тебя только в питомнике крупную сумму отвалил. Так что дети и их продажа покрывает частично расходы на твое содержание.
– Сам ты животное! Я человек! И не привык, что за меня решают, когда заводить детей! Я тебя не просил меня покупать, извращенец. Завтра же звони Мурию и говори, что б делал аборт своим питомцам и точка. Это не обсуждается.
– Да что ты завелся, Май? Ну, продаст он твоих детей, тебе то что? – никак не пойму чем он так не доволен. Наоборот радоваться надо, если малыши будут похожи на него, прилично с братом заработаем.
– А вот если бы твоих детей у тебя отобрали и продали? Вот Райса например еще младенцем. Что бы чувствовал ты при этом? Зная, что больше никогда его не увидишь. И твой сын будет рабом извращенца вроде тебя.
– Во-первых, я бы не позволил. Во-вторых, то я, то ты – животное.
– Я не животное! И не позволю вам с братом торговать моими еще не рожденными детьми! Даже не завтра, сейчас звони. Слышишь, я не шучу!
– Не буду я никуда звонить, – отвечаю я Майри. – Сейчас мы обедать будем. А то Мур опять примчится. Он мне за эту неделю до смерти надоел, дай от него отдохнуть хоть день. Завтра он сам ко мне примчится, вот тогда и поговорим. Хотя он не согласится. Он не станет рисковать здоровьем и плодовитостью своих самочек из-за твоей блажи.
– Так, да? Тогда я пошел.
– Куда? – испугался я. Он ведь и правда уйти может, на нем ведь нет ошейника и остановить я его не смогу.
– Куда угодно, подальше от тебя.
– Я с тобой, – заявил мой сын, и тут я понял, что парни не шутят. Возьмут и уйдут. – Раз он тебе помочь не хочет, то и мне не поможет. Я же говорил, что он рохля. Разве сможет он меня защитить от отчима? Нет. А ты сможешь, я знаю. Ты сильный.
– Не пущу! Май – ты мой!
– Вот уж дудки. Я ни чей. Сам по себе. И никакие хозяева мне не нужны! Я свободный человек!
– Не уходи, пожалуйста. Давай так, Май. Сейчас мы поедим, успокоимся, а завтра все вместе съездим к Мурию и все решим, а? – разволновался я, осознавая, что вот-вот потеряю не только питомца, но и сына. Райс почему-то доверят этому говорящему питомцу больше чем мне. Но как, же так? Я ведь его отец. Нужно соглашаться на их условия, пока, а там видно будет. Вот заснет Май, я на его и надену новый ошейник. Никуда он от меня не денется. Будет моим и точка.
– Поесть можно, но не вздумай ко мне приближаться. Если подойдешь ко мне ближе, чем на шаг, я за себя не отвечаю. Понял?
– Сделаю все, как ты скажешь. Не понимаю, чем ты не доволен? Я заботился о тебе три недели, ухаживал, любил…
– Лучше бы ты меня ненавидел, – сказал со злостью в голосе Май и так угрожающе глянул на меня, что я почти испугался. Нет, ну правда за что он на меня обижается?
– Объясни, что я делал не так?
– Что не так? Ты дурак или прикидываешься? – закипал мой питомец, выговаривая мне свои претензии. – Да все, ни так. Брату позволил вертеть мной как куклой, анализы брать… На улицу меня голым выводил. Я уже не говорю про ту ночь…не при детях, будет о ней сказано. Если еще хоть раз дотронешься до меня или позволишь это сделать кому-то другому – убью! Я не шучу!
– То, что Мурий что-то замышляет, я не знал, честно. А одежда? Так ты сам видел, у нас все так питомцев выгуливают…
– Я не все, а они не ты!
– А про ночь, прости. Я знаю, что первый раз всегда больно. Но сегодня я буду осторожен, и докажу как это хорошо…
Майри ко мне подскочил и вот так без предупреждения смазал кулаком по лицу. Больно же! Что он творит?
– Ты чего дерешься? – спросил я, почесав ушибленную сторону лица. – Сейчас что я не так сделал? Вроде просто говорили.
– Рай, у твоего отца с головой все в порядке? Вроде все подробно рассказал, предупредил, что б держался от меня подальше, а он не понимает.
– Раньше вроде нормальный был. Одиннадцать лет прошло, может, изменился. Или его изменили. Давай поедим и, правда, уйдем отсюда, что-то я боюсь. Странное какое-то предчувствие у меня. Что-то нехорошее случится, – предложил моему питомцу сын.
– Да давайте есть, – попытался я как-то удержать парней. – Не будем пороть горячку, успокоимся, перестанем злиться и мирно поговорим.
Быстро пока они не передумали, помчался на кухню, сервировал стол и позвал всех, есть. Нужно тянуть время. На ночь глядя, они точно сегодня никуда не пойдут.
Поздний обед прошел в молчании. Ну да начал я его готовить еще утром, а за стол сели после четырех. Благо пирог не подгорел в духовке, она сама отключилась, когда выставленное мною время закончилось. Поели, и я пригласил парней выбрать себе комнату. У меня в доме кроме моей спальни еще три есть гостевые комнаты на втором этаже.