Я ставил свою относительную безопасность на то, что, как недавно заметила Гермиона, у меня и Рона были абсолютно разные манеры, жесты, даже в чём-то построение фраз. Не говоря уж о поведении и реакции на разные ситуации и реплики.
На собравшихся здесь волшебников уже было произведено предварительное впечатление, уж не знаю, хорошее или плохое. Почивавший сейчас на лаврах Сычик последние три дня почти непрерывно работал, доставляя родовитым и богатым волшебникам письма с приглашениями, возвращаясь в Гринготтс, меняя окрас и снова взлетая с очередным письмом. Раскрашивал его в меру своей фантазии рандомно выбранный гоблин, так как я в это время усиленно изображал пай-мальчика в Норе. С приездом Гарри и Гермионы безопасно отлучаться стало возможным только ночью. А, да, я же им ещё и про свой новоявленный аристократизм забыл рассказать...
Гарри теперь чуть не ежедневно мотается в Гринготтс на рандеву со своим поверенным. Гоблин, не будь дурак, взял парня в оборот и теперь делает из него дворянина. Поттер уже полностью сменил гардероб, я также письмом договорился за него с Даниэлем, упросив того не упоминать моего имени, и Гарри теперь ожидает новую палочку. Как бы ещё Гермиону к Фолле провести...
Вообще Поттеру повезло гораздо больше, чем мне. Его поместье оказалось во вполне удобоваримом состоянии, лишь чуть-чуть подзапущенном, у него оказалось достаточно много денег и, кажется, нашлись ещё какие-то родовые артефакты. Ну вот, как Поттеру — так мартисьюшное наследство, а как бедному попаданцу — так любовный роман вместо заклинаний...
Правда, Гарри теперь ходит грустный и хмурый, видимо, не всё ему там малина. Или, может, гоблин наговорил ему что-то, что заставило нашего национального героя задуматься. Как бы то ни было, Гарри задумчиво косился на нас с Гермионой и потихоньку дозревал до разговора.
Авось, к концу августа и дозреет.
Но я отвлёкся.
— Итак, сегодня здесь собрались те люди, которые любят квиддич и уважают комфорт. И, как известно, самые удобные места для наблюдения за полем на финале Кубка мира, который, я напомню, в Британии проводится впервые за последние тридцать лет, находятся, конечно же, в Министерской ложе. Но, к сожалению, пригласительные туда не продаются, — я вздохнул, наблюдая за реакцией зала. В приглашении на это мероприятие не было сказано ничего конкретного. И, сделав паузу, я эффектно закончил фразу: — Официально. Правда, некоторым всё же удалось их купить ценой колоссальных пожертвований в пользу больницы Мунго, — многие понимающе заулыбались. Малфоев здесь не было, я уже составил о них предварительное мнение, и оно мне не понравилось. Тем более что у Прюэттов с Малфоями как бы вражда. Вот я и следую традиции рода.
А вообще у них уже эти билеты в кармане и смысла приглашать их сюда не было. Вот и всё.
— Но я от вас таких жертв не требую. Совершенно случайно у меня оказалось пять лишних пригласительных в Министерскую ложу. Давайте немного подождём заключения наших уважаемых друзей из Гринготтса.
Десять минут бормотания и пассов руками, пара людей, спецов по заклятиям, тоже приложила лапку, и вот Шейтхар объявляет: "Подлинники".
Честно, если бы мы не провели эту проверку раньше, я бы волновался.
— Итак, дамы и господа. Пригласительные в Министерскую ложу на финал Кубка мира по квиддичу. Стартовая цена за первый — двести галеонов.
Долгие десять секунд молчания, за которые я едва не поседел, и вот из зала взметнулась рука:
— Двести!.. — тут же на другом конце заявили "Двести десять".
Затея, шитая откровенно белыми нитками, снискала успех. Всё, перегорел. В моей голове завертелся навязчивый африканский хит, который прозвучит для широкой публики лет через десять, а торги пока шли без моего участия.
Есть друзей...
— Четыреста!..
Это очень плохо — есть друзей...
— Пятьсот тридцать!
Никогда не ешь своих друзей...
— Семьсот шестьдесят!
Ведь много же других людей...
— Девятьсот!
Ешь врагов...
— Тысяча двести!
Будет меньше у тебя врагов...
— Полторы тысячи!
Будет больше у тебя друзей...
— Две!
Оставь друзей на чёрный день...
Эх, хорошо быть богатым! Тратишь чёртову кучу денег на всякую фигню...
* * *
Продали уже два пригласительных, когда мои часы нагрелись. Я извинился и временно передал свои обязанности конферансье Шейту, отлучившись "поправить галстук". Под понимающими взглядами вышел и зашёл ровно через пять с хвостиком минут — идеальное расчётное время для того, чтобы "обновить эффект от Оборотного зелья".