Почему это уже не стало казаться ему столь ужасным?… Что изменилось? Или что изменило его?… Он стал иначе смотреть на это, под другим углом?… Или просто иначе? Но так не бывает!.. Или бывает?… Да и не так это ужасно — быть отцом, иметь своего ребенка! Ведь он уже однажды свыкся с этой мыслью, свыкся настолько, что едва не умер от боли, когда потерял его! Разве не может это повториться вновь?… Через страх, недоверие, ошибки, боязнь!? Неужели он не справится с этим?… Он — сильный, волевой мужчина!..
И потом, будто уверившись в том, что терять ему нечего, Максим стал заходить в детские магазины, рассматривая игрушки и подбирая кроватку, обои в детскую, кресло-качалку для Лены… Подарки…
Совсем забыв о том, что он лишился право делать это, когда уничтожил свою любовь.
21 глава
Пойми хоть раз, что в этой жизни шумной,
Чтоб быть с тобой, — я каждый миг ловлю.
Что я люблю, люблю тебя безумно…
Как жизнь, как счастие люблю!..
Начало декабря в деревне было морозным и туманным. Снег шел не переставая, будто извиняясь за то, что, выпав в ноябре, потом стремительно и неожиданно растаял, а потому сугробы были огромными. Снег покрывал дома белоснежной простыней, погружая город в морозную зимнюю сказку, окаймленную разрисованными инеем деревьями. Автобусы стояли, застревая в снегу, и не двигались дальше поворота на город, а поэтому на пару дней, пока из центра не пригнали очистительную технику, деревня оказалась изолированной от остального мира.
— Вот так каждую зиму, — ворчал Николай, — хоть раз кто подумал головой, как люди зимой по бездорожью до города добираться будут!? Хоть кто заикнулся о том, чтоб нам дорогу сделать нужно!? Да только толку, воз и ныне там, — махнув рукой, безнадежно говорил он.
— Это он каждую зиму так ворчит, — пробубнила Тамара, глядя вслед Николаю.
— А ты давно на него работаешь? — спросила Лена.
Тамара пожала плечами.
— Да года два уже будет, а что? — она подозрительно сощурилась. — Просто так интересуешься?
— Просто так, — кивнула Лена. — Мне интересно, почему вы… так относитесь друг к другу?
— Как? — нахмурилась Тамара. — Нормальные у нас с ним отношения.
— Мне кажется, что вы слишком часто ссоритесь… — и почему такое ощущение, что она навязывается?
— Да нет, как обычно, — беспечно проговорила Тамара. — Что не так-то?
Лена смущенно потупилась, вот не хотела же она вмешиваться в их жизнь. А вон как получилось!
— Просто мне показалось, что Николай… Иванович к тебе теплые чувства испытывает.
— Кто?! Николай?! — удивилась Тамара, а потом вдруг расхохоталась. — Да ничего подобного!
Лена обиженно поджала губы.
— Ну, значит, показалось, — пробормотала она. — Только это все равно видно, скрывай, не скрывай…
Тамара посмотрела на нее без смеха в глазах и промолчала. А Лена ощущала себя неловко.
Ей не стоило вмешивать. Какое ей дело? Никакого. Тамара стала ей подругой, а Николай почти заменил отца, но что это меняло для нее? Для них? Как смотреть на свою жизнь теперь, после того, как она почти нашла себя? Вот-вот, и отыщется тот последний ключик, который открывает двери в ее счастливое будущее. Но где он?… И что будет, когда она отворит ранее запертую дверцу? Что найдет за ней?!
Как она видела свою жизнь в дальнейшем, свое будущее? Слишком много перемен. От них голова шла кругом, и мысли о том, как быть, как правильно поступить, как не ошибиться, терзали ее каждый день. И каждый раз она пыталась отложить их на следующий день. Но понимала, что таким образом лишь убегает от себя. Разве можно что-то решить, стать в чем-то уверенной, когда ты не можешь решиться даже на то, чтобы подумать, как будешь жить завтра? С новой собой. Со своим ребенком. С Максимом… или без него?… Даже этого ты еще не решила, не определилась окончательно. Ведь не ошибиться так трудно! И боязнь совершить эту ошибку, может быть, роковую, которая однажды уже сломала тебе жизнь, страшно.
Пройти через все снова, врезаться в одну и ту же стену из каменных глыб, покрытых льдом, нельзя. И поэтому нужно взвешенно принимать решения, обдумывать, рассуждать, отрешиться от того, что было, и посмотреть на то, что у тебя уже есть, или на что еще будет… И что тебе это даст. Ведь не так и мало!..
Но думать или не думать это не вопрос, вопрос в том, как быстро она решит для себя, кем быть и с кем.
Когда она позвонила ему, ее сердце едва не выпрыгнуло из груди, так сильно оно билось. Так необычно, так непривычно, так… ново и странно — разговаривать с ним по телефону, снова. После почти двух месяцев глухого молчания и неизвестности. Словно совершаешь нечто запретное, не опробованное, но нужное.
Оказывается, он искал ее. Значит, у него никого нет? Или он обманул ее?… Нет, его голос не лгал, она знала, она чувствовала, что его слова — чисты и прозрачны, как хрусталь. Он не лжет. Он искал.
А она была сильной. Она была настойчивой и непреклонной. Она смогла ему возразить, протестовать. Она заявила о себе, как о женщине, которая уже не станет преклоняться, которая устала болеть им. Стоп!
Но устала ли?… Ведь, когда услышала его голос, такой до боли знакомый, родной, но будто бы чужой, далекий… что-то надломилось в ней. Все это так знакомо, так близко, рядом, кажется, что Максим рядом. Через мгновение войдет в комнату, подойдет к ней и обнимет со спины, оберегая и не давая в обиду.
Все это было так явно, так ощутимо, так… реально, что Лена на один краткий миг пала в объятья заблуждения и поверила ему. Поверила в то, что он… изменился?… Правильно ли произносить это слово? Уместно ли? Верно ли оно?! По отношению к Максиму, — верно ли? Ведь он тот человек, который не поменяется, тот человек, который не привык даже подстраиваться под кого-то, всегда руководствуясь лишь своим мнением!? Он не мог измениться. Не… ради нее… Или же?…
Но если нет, то откуда такое удивительное чувство… нежности, легкости, мягкости?…
Он хотел приехать к ней, он хотел найти ее. Зачем? Для того, чтобы доказать себе и всем вокруг, что он и это может, — вернуть домой пропавшую жену и указать той на место, которое она должна занимать? Или же мужчина, который… скучает, который ждет ее возвращения, и надеется на то лучшее, что еще может быть между ними?! Так же, как и она, наивно и простодушно надеется на чудо?…
Надеется ли она?… Получается, да, надеется. И это значит, что она не может без него? Все равно везде ищет с ним встречи, во всем видит лишь его и хочет к нему вернуться? Зная, что только он, сумевший когда-то ее погубить, теперь способен ее исцелить и возродить к жизни? Ее лекарство от болезни, таблетка, наркотик. И ей нужно его принимать, чтобы не чахнуть?…
Но она научилась жить без него. И продолжает учиться. Да, это сложно. Да, приходится начинать с нуля и порой ломать себя для того, чтобы доказать себе, в первую очередь, что что-то из себя представляешь. Что ты не пустышка и не кукла, не марионетка, которой можно указать на место, но цельная личность!
Да, она не может ему противостоять. Пока еще не может… Не поэтому ли она так скоро попрощалась с ним? Потому что была уверена, — еще мгновение, предательское мгновение ее слабости, и она сдастся. Она вновь падет перед ним, расскажет, где находится, как ее искать… И выльет на него поток слез и обид, не дававший ей покоя все эти долгие дни. Тишина и каменные стены — плохие слушатели. Она хотела участия.
Когда они прощались, она не думала, она не рассчитывала, она не догадывалась о том, что будет ждать того момента, когда сможет позвонить ему вновь. Она не собиралась, она не хотела. Нужно было оставить все, как есть, но она не смогла. Она сразу ему сказала, что им не о чем разговаривать. Да и что нового они могут рассказать друг другу, да и стоит ли это слушать? Зачем? Слова причинят им новую боль.
Но что-то нестерпимо влекло к нему, звало, молило, изнутри будто приказывало ощутить его вновь.