— Лена?… — услышала его тихий голос. — Ты там? Я тебя не слышу! — нетерпеливо, повышая голос, взволнованно.
— Я здесь, — проговорила она нервно. — Здесь… Просто у меня есть… новости. Хорошие.
Она явственно ощутила, как он напрягся. Почти видела, как сощурились синие глаза, как сдвинулись брови, как сжались губы, образуя тонкую линию.
И улыбнулась. Она знала его. Она изучила его. Столько лет! Их было достаточно.
Он не отнесется к ее словам с той радостью, с теми чувствами и эмоциями, восторгами и трепетом, которые она хотела бы от него услышать, которые могла бы от него ожидать. Но это отчего-то не смущало ее сейчас. Главное, чтобы он разделил ее радость вместе с ней. Каким образом — неважно, важно лишь то, чтобы он узнал.
— Что за новости? — выговорил Максим сдержанно и почти сухо.
— О моей работе.
— Черт! — воскликнул он. — Лена, прости, — перебил ее муж, — но я не смог ни с кем договориться! Времени не было. Такой дурдом на работе, да еще переговоры эти… никак не можем прийти к обоюдному решению… Черт! — он выругался сквозь зубы, а потом сказал: — Прости, что вешаю все на тебя. Не стоило мне…
— Нет, нет, что ты! — воскликнула она, дернувшись. — Мне… интересно, что у тебя происходит. И даже если я не могу помочь, я рада, если ты… поделишься со мной своими проблемами, — тихо закончила она и застыла.
Может, не стоило этого говорить?… Максим старался ограждать ее от своих проблем на работе. А сейчас, она, воодушевленная тем, что пережила, осознавшая очень много, стремилась узнать о том, чем он живет, чем дышит, что его беспокоит.
Но он не готов был к тому, чтобы рассказать ей об этом.
— Да не стоит тебя нагружать, — отмахнулся муж устало. — Лишние хлопоты, и только. Я обещаю, что как только вернусь, сразу же придумаю что-нибудь насчет твоей работы. Есть у меня один зна…
— Не нужно, — осторожно проговорила Лена, перебив его.
— Что не нужно? — не понял Максим.
Наверное, хмурится сейчас.
— Не нужно работу тебе искать? — спросил он раздраженно. — Ты работать не хочешь? Или что?
Лена распахнула глаза, уставившись в потолок, и тяжело вздохнула.
— Не нужно искать мне работу, — сказала она решительно и, не дав ему заговорить, выпалила: — Я ее уже нашла.
Молчание, повисшее между ними, сводило с ума. Резало и кромсало на части нервы, электрическими зарядами вонзившиеся в плоть, атаковало бьющимся в тело пульсом дрожи, задевая нервные окончания и кусочки души.
— То есть как, — выговорил Максим ровным голосом, — ты ее уже нашла? Где? У кого?
— У Марата Каверина, — сглотнув, выговорила девушка.
— У Каверина?! — изумленно воскликнул муж. — Как же ты?…
И тут он все понял, замолчал на полуслове, тяжело задышал в трубку, и она глотала его дыхание, понимая, что и сама начинает дышать тяжелее и чаще.
— Это он? — сквозь зубы, сдерживаясь, прошипел Максим. — Он… Порошин помог тебе, так? Он?!
Скрывать от него это не имело смысла. Он бы все равно узнал.
— Да, — кивнула Лена, — это Андрей. Он знаком с Маратом Александровичем, и…
— Почему ты к нему обратилась, а не ко мне? — перебил ее мужчина. — Я твой муж, а он… — Максим стиснул зубы. — Кто он такой, черт возьми?! Друг детства?!
— Андрей просто хотел помочь! — заявила девушка, не испугавшись мгновенной вспышки гнева. — И помог!
Зря она это сказала. Да, зря… Но слово, как говорится…
— Ну, конечно, — выплюнул из себя Максим. — Он тебе помог… а я… я оказался не удел, так?
— Нет, не так! — запротестовала Лена, отчего-то почувствовав в себе желание биться до конца за правду. — Ты бы тоже помог, я знаю, — сказала девушка, пытаясь успокоить его, — просто у тебя дела, на тебя так много навалилось, и переговоры, ты же сам говорил, — Максим тяжело дышал, стараясь успокоиться, и она слушала его прерывистое частое дыхание, боясь, что муж может сорваться. — Я знаю, что ты помог бы мне, будь у тебя время. Просто… Андрей…
— Оказался ближе? — сквозь зубы прошипел мужчина. — И смекалистее, да? — его слова били и резали ножами, наполненные горечью и обидой, которую она испивала до дна. — Ну, конечно, я бы не смог договориться о работе для тебя у самого Марата Каверина! Уж прости! — разгневанно воскликнул он, начиная беситься.
— Максим! — воскликнула Лена строго. — Не говори глупости! Я бы пошла на любую работу, какую бы мне…
— И как удачно, что подвернулась работа у Каверина, — поддел ее Максим, злясь и давясь обидой и болью.
— Да, это удача, — согласилась Лена, ничуть не смутившись. — Ты должен понимать, и, я думаю, ты понимаешь, что упускать такой шанс я не буду.
— Ну, еще бы, — яростно выдавил Максим сквозь зубы.
— И я приняла его предложение.
— Я не сомневался.
Лена вздохнула. Прикрыв на мгновение глаза.
— Давай не будем ссориться, — попросила она тихо. — Я думала, что ты порадуешься за меня…
Максим стиснул зубы, она это знала. Он едва сдерживал себя… от того, чтобы не закричать, не бросить телефон, не помчаться к ней, чтобы все выяснить лицом к лицу. От того, чтобы не придушить Андрея, как только того увидит.
— Максим, — тихо проговорила девушка. — Тебе не стоит… обижаться. Андрей по-дружески помог мне, вот и все…
— По-дружески?…
— Да. Порадуйся за меня, — попросила она, приподнимая уголки губ и надеясь, что он почувствует ее ободрение.
— Я рад, — сухо выдавил Максим через несколько секунд. — Порошину не забыла позвонить, уведомить о том, что все так хорошо обернулось!? — едко поинтересовался мужчина, все еще не желая успокаиваться.
Она хотела сорваться и сказать, что позвонила, в первую очередь, но мгновенно опомнилась.
— Сообщу ему завтра, — солгала она, не задумываясь.
Максим стих.
— Хорошо, что так, — выдавил он недовольно.
— Ты успокоился? — спросила она напрямик, но Максим промолчал, а она и не ждала от него ответа. — Как прошел твой день? — спросила она осторожно, словно прощупывая почву.
— Не очень, — неохотно пробормотал муж. — Наверное, мне придется задержаться в Москве. Приеду в начале следующей недели, во вторник, надеюсь.
Лена сникла, опустив глаза вниз.
— Значит, еще почти неделя?… — едва слышно проговорила она, не рассчитывая на то, что он услышит.
Но он услышал.
— Шесть дней, — коротко поправил ее Максим. — Еще шесть дней… без тебя.
Последние слова… Тихо, шепотом, на выдохе, нервно, чтобы не услышала…
Но она услышала… и почувствовала, как одинокая соленая слеза скользнула по щеке и скатилась в уголок губ.
Эти шесть дней тянулись бесконечно. Почти. Спасала работа. Ее новая работа, в наличие которой по-прежнему не верилось. Как-то все это было неожиданно, невероятно, словно бы нереально. Мечтой, неисполнимой, несбыточной, далекой. Словно это были моменты не ее мира, не ее жизни. Словно это жизнь была не ее. Словно сказка, но такая чудесная, что не хотелось, чтобы она подошла к концу.
Когда Лена встретилась с директором кондитерской, то поняла сразу две вещи.
Во-первых, этот пожилой седовласый мужчина, Иван Игоревич, ей очень понравился. И не потому, чтобы был знатоком своего дела, любящим то, чем занимался, но еще и потому, что умел найти подход ко всем и ко всему, с чем так или иначе соприкасался. А, во-вторых, она осознала, какое удовольствие ей будет доставлять работа. Она никогда бы не подумала, какое это блаженство — заниматься любимым делом, общаться с людьми, делиться с ними какими-то житейскими историями и слушать их негодующие или одобрительные всплески эмоций.
Она работала всего несколько дней, но уже понимала, что если ее не выгонят, она ни за что не уйдет сама. Наконец, обретя то, к чему стремилась, чего так хотела, она не желала расставаться с мечтой. Может быть, Максим, когда увидит, как она счастлива, как ей приятно работать, тоже смирится? Порадуется за нее?