— Она откажется. — Аршан услышал Кримса, но предпочел оставить фразу за гранью разговора.
Ни время. Ни место. Ни обстоятельства.
Откажется не потому, что не поднимет эту ношу, потому что предпочтет остаться человеком.
— Уверен? — Лаэрье задал вопрос не для себя — для него.
Отвечать Аршан не стал. Пауза, во время которой еще раз перебрал сложившиеся в четкую картину размышления, ничего не изменила. Он не был провидцем, но будущим иногда «пробивало». Своим — редко, чаще чужим.
В тот раз все смешалось. Она. Он. Дорога, в которую он провожал, а она — уходила, чтобы уже никогда не вернуться.
— Ближе к людям… — повторил он, ловя себя на той уверенности… убежденности, с которой бьется сердце.
Решение посетить базу было спонтанным, словно он, как и она, вдруг провалился в эту потребность «быть в нужное время в нужном месте». Провалился и принял…
Способность оперировать макроструктурами, втиснутая в рамки человеческой нестабильности…
Эту фразу придумал не он — услышал в качестве характеристики, данной одним из экспертов комиссии по внешним контактам генералу Орлову, когда они только начинали совместное существование, но вот вспомнилось уже как иллюстрация того, что происходило с ним. Все то җе самое, но в обратном порядке…
Способность переступать и идти…
Непросчитываемый риск, готовый обратиться в победу…
Вкус шарэ все ещё был на его губах. Кожа хранила тепло ее рук. А в памяти метрономом бились предназначенные ей слова: «Капитан сделает все, чтобы спасти свой корабль».
Его кораблем был весь кангорат… Его главной заботой были женщины, чьи судьбы могли прерваться, как только домоны войдут в сектор.
Их судьбы…
Ее судьба! Жизнь нерожденной дочери тоже была в его руках. Как и миллиардов других.
— Аршан… — выбил его из потерявших структуру мыслей голос Кримса.
Или просто поставил точку, сумев заклеймить ту, что обязана была стать главной?
Лидер-капитан группы «Ворош» оказалась права. И в том, что касалось времени. И в том, что имело отношение қ риску.
До итоговых результатов тестирования Альдоров семьдесят два часа. Затем суточный цикл обработки для каҗдой из планет, попадавших под действие излучателей выведенных в активную фазу баз артосов. Затем ещё один и еще…
По данным Коалиционного Штаба вторжение домонов в кангорат должно было начаться не позҗе, чем через две декады…
— Передать на базу Каринд: операцию «Освобождение» визирую. Отсчет — двенадцать часов.
— Мы не готовы… — попытался возразить Лаэрье, но ещё прежде, чем Аршан повернулся, чтобы встретиться с ним взглядом, кивнул, тут же выводя на командный: «Приказ кангора. Базе „Каринд“ начать операцию „Освобождение“. Отсчет — двенадцать часов…»
Закончив, посмотрел на Аршана и… неожиданно для обоих, улыбнулся.
Не легко… нет, для легкости не было повода, с надеждой, что именно эти мгновения помогут ему когда-нибудь простить самого себя.
За сына, которого даже не попытался сберечь…
Глава 2
Ненавижу…
Двенадцать капитанов, тринадцать первых помощников, включая Сумарокова, столько же старших медиков и Слайдер, продолжавший, вопреки моему желанию, заменять Торрека. И все смотрели на меня в ожидании чуда…
В этом они были близки к истине. Если очередной карт-бланш с жестким ошейником на шее можно назвать чудом, то я готова была им его предоставить.
— У нас — приказ, — подняла я глаза, сбросив картинку с визора командного на объемку тактического стола. — Выходим полным составом, двойками. «Нарото» на поддержке и коордиации. Вылет через четырнадцать часов. Медикам экипажей обеспечить непрерывный восьмичасовой сон.
— Принято, — за всех ответил Стас. Идеально развернувшись — хоть кто-то понимал, что не стоит злить меня сильнее, чем это уже было, тут же направился к выходу.
Остальные из его братии потянулись следом, готовить свои гремучие смеси. Приказ: восемь часов сна, говорил сам за себя. То, что нам предстояло, выглядело серьезно.
— Задача — свободный поиск, — продолжила я, как только за медициной закрылась дверь. — Сектора ответственности за час до готовности. Первыми идут: «Дальнир», «Тсерра», «Эссанди», «Рэст два нуля три»… — Я посмотрела на Ван Хилда, недовольно качнула головой.
Сколько раз просила внести в реестр новое название корабля, но тот уперся: «Рокси» и никак иначе. А то, что новенькому «Стрэку» отзываться на птичку вроде как не солидно, его мало интересовало.