— Понял, — откликнулся тот. — Тарас…
Дожидаться, когда ангел отправится вслед за Сумароковым, Стас не стал, наклонился ко мне:
— Мы на борту «Ирхачи». Корпус «Миджари» вступил в бой.
Вместо реакции на его слова, закрыла глаза. Всего на миг, но, чтобы окончательно прояснилось, хватило и этого.
Корпус «Миджари» вступил в бой…
Прошли не только те, оставшиеся до подхода эскадры Джориша минуты, но и ещё как минимум час.
— Тебя на операционный, но я настоял, что бы привели в сознание.
Я посмотрела благодарно. И не важно, что до этого было вроде как все равно, зная, мне будет легче.
Или…
— «Тсерра» и «Эссанди» тоже здесь, — Стас не стал затягивать паузу. — Раненых много, но обошлись без окончательного выбытия. Есть тяжелые, по всем — стабильно. Канир Лаэрье на борту «Рэйкама», группа Рэи — там же. У нее один в критичном, самариняне обещали чудо, я в них верю.
— Аршан? — выдавила я из себя.
Состояние было из тех, когда сдохнуть — за благо.
— Вытащили, — не без задора отозвался Стас. — Когда узнал, кто именно прикрывал эвакуацию, говорят, позеленел.
— Слай? Рэй?
Стас опять качнул головой — говорить мне точно не стоило, но требовать заткнуться не стал:
— У Слайдера досталось всем. Контузия. Если бы не Кирьен и Кайман, все могло быть и хуже. В группе Рэя лишь ушибы, ну и культурный шок. От выразительного молчания кангора до сих пор не отошли.
Я улыбнулась… едва-едва, на большее просто не хватило сил.
Аршан он такой…
— Что касается тебя… — Стас чуть отстранился, вздохнул. — Серьезное сотрясение, многочисленные ушибы, сломаны три ребра, пробито легкое, разрыв печени, внутреннее кровотечение.… Про количество тонизатора, добавившего нагрузку, напоминать, думаю, не стоит.
«Это ведь еще не все?» — взглядом спросила я, ощутив, как он «напрягся», «ушел в себя».
— Ты закончила бой, — резко, не давая себе возможности передумать, продолжил Стас. — Прикрыла «Дальниром» спасательный катер.
— Не помню… — не прошептала, одними губами произнесла я.
Рывок — помнила. Алый стикер на бликующем визоре — помнила. И даже свою мысль о сыне — тоже помнила.
Стас осторожно коснулся моего лица. Мягко, только кончиками пальцев:
— Сработали боты последнего резерва. Это было страшно…
Сейчас бы разрыдаться, испугавшись того, что он сказал. Или… напиться, вымывая из себя осознание…
Боты последнего резерва…
Я была фактически мертва!
— Но и это еще не все, — выпрямился он. Оглянулся, поднял руку, показав кому-то невидимому два пальца. Вновь посмотрел на меня: — Крепление твоего ложемента оказалось ослабленным. Валечка смотрел… По датчикам — контроль, а на деле…
— Свои… — сипло выдавила я. В груди и так ныло, а тут… не болью — огнем, от которого не скрыться.
— По приказу адмирала Соболева мы передали технические коды самаринянам, так что…
Заканчивать фразу нужды не было. Если только предположить, когда именно эрари Джоришу станет известно то, о чем предупредил Стас.
— Госпожа лидер-капитан… — в поле зрения появился уже знакомый мне медик. Был в светло-сером комбинезоне, но я помнила голубую нашивку Храма Судьбы на его форме. Жрец высшего посвящения. Лаишь.
— Присмотри за всеми, — не то попросила, не то приқазала я.
Стас посчитал, что последнее:
— Принято, лидер-капитан! — отчеканил он, отступая. И,добавил, уже где-то там… за гранью: — Возвращайся!
К чему это он, подумать я не успела. Последнее, что услышала — щелчок и… тьма забрала с собой метнувшуюся следом за мной мысль. Вновь о Юле…
— Эрари Джориш…
Я не хотела открывать глаза, но голос Стаса, раздавшийся рядом, да произнесенное имя, лишили выбора.
— Оставьте нас.
— Как прикажете, господин эрари…
Интонации ошибиться не позволили, просьбой слова Джориша не были.
— Как Юл? — я успела увидеть жесткую, как каркас, спину Стаса.
— Ждет за дверью, — обернулся он. Улыбнулся. Устало, но с той долей взвешенной уверенности в выражении лица, которая не позволяла сомневаться. — Если так будет продолжаться, спасать нас будет некому.
Разъяснений я не дождалась. С самаринянином мои парни предпочитали держать дистанцию.
— Это он о чем? — как только щелкнул фиксатор двери, спросила я. Уже у подошедшего Джориша.
Попыталась приподняться, посчитав, что раз уж разрешили посещения, то все не так плохо, но не получилось. Лежала в жестком коконе, который не дал даже шевельнуться.